Робокоп II
Шрифт:
– Это правда, что, воспользовавшись им, вы почувствуете себя сильным, — продолжал главврач, — уверенным в себе, словно стоите на вершине мира, но берегитесь… Хотя отдалённые последствия ещё не определены, мы знаем одно: НУКЕ превращает человека в наркомана быстрее, чем какое-либо иное из известных прежде средств.
Главный врач показал на клетку, в которой, словно резиновый мячик, прыгала, отскакивая от стенок, белая крыса.
– Эта крыса получила эквивалент одной порции НУКЕ около пяти часов назад. Её эйфория была краткой. Теперь она страдает от страшного наркотического голода. Не дайте втянуть себя, как она. Не позволяйте, чтобы ваши дети стали похожи на эту крысу. Берегитесь НУКЕ.
Главврач снова облокотился о стол, сталкивая при этом пепельницу.
– Спасибо. Желаю вам всего хорошего сегодня и всего наилучшего завтра.
Робо продолжал смотреть на экран. Туда снова вернулись Джесс и Кейзи, а за ними, фоном, появился большой полицейский значок, на котором были выписаны красные буквы, складывающиеся в слово ЗАБАСТОВКА.
— По прошествии четырёх месяцев, — провозгласил Кейзи, — лишь горсть наших полицейских продолжает забастовку, требуя лучших условий от Омни Кенсумер Продактс — «Оу-Си-Пи», корпорации, которая заключила с городом контракт на финансирование городского Департамента Полиции и управление им. Сегодня переговоры зашли в тупик, и потому копы взбесились.
На экране возникла группка полицейских, пикетирующих отделение полиции в Старом Детройте.
Один из них, уже немолодой, повернул к камере лицо, несущее на себе печать многолетней службы на «вредных» улицах:
— «Оу-Си-Пи» сократила нашу зарплату на сорок процентов. Нам заблокировали пенсии. А теперь и вовсе не хотят с нами разговаривать. Одному Богу известно почему, но кажется, что они просто хотят, чтобы мы бастовали. Хотят, чтобы город разлезся по швам.
В этот момент задремавший бармен пробудился и, бросив на экран равнодушный взгляд, выключил телевизор. Робокоп стоял в дверях, обрамлённый лунным светом. Бармен поднял глаза.
– Ну, как дела. Робот? — спросил он голосом, скорее напоминающим вздох.
Робокоп кивнул головой.
– По-старому, — проговорил он,
— Да, — согласился бармен. — Эти новости, скажу я тебе, чертовски действуют на нервы. Я тут прожил всю жизнь — и никогда ещё не было тёк паршиво. У молокососов, которые колются этой гадостью, при себе больше артиллерии, чем я видел за всю службу во Вьетнаме. Детки, которые должны сидеть по домам и выдавливать прыщи, нажимают на спуск. А это, должен тебе сказать, вредит бизнесу. Никто вокруг не выходит на улицу, чтоб не наткнуться на наркоту и бандитов. А теперь ещё и полиция забастовала, — наконец он подуспокоился и добавил: — Только без обиды, Робо.
– О чём речь, — ответил Робокоп, сжимая зубы. Он повернулся и посмотрел в густую от смога ночь. — Желаю приятного вечера, — добавил он.
– Ну, да, — лицо бармена искривилось гримасой.
– Столько-то я, пожалуй, ещё проживу.
Чувствуя жжение в желудке, Робо двинулся к ТурбоКруизеру. С усилием сдержал гнев. Не только его мир — его внутренний мир — разлезался по швам, но и весь мир вообще — мир всех людей. Он влез за руль автомобиля. К этим мыслям он ещё вернётся позже, в более подходящее время.
А сегодня вечером он был просто копом. Фараоном, которому нужно было исполнять свой долг.
И никто ему в этом не помешает.
ГЛАВА 2
И вот теперь он был наверху, но — непонятно почему — всё ещё должен был поднимать голову, чтобы посмотреть на тех, кто стоит выше него. А это наполняло его отвращением.
Он провёл пальцем со лацкану своего костюма за тысячу долларов. У него были все символы власти, но он оставался бессилен. И если в том заключалась какая-то ирония, мэр Кузак отнюдь не считал её забавной.
Он взглянул на ночное небо. Вдали, на верхушке тёмного, спиралью вздымавшегося вверх небоскрёба, над спящим городом светилась эмблема «Оу-Си-Пи». Лимузин Кузака двигался в её направлении.
Сидящая рядом с Кузаком фигура зашевелилась. Безукоризненно одетый, застёгнутый на все пуговицы советник Джордж Поулос откашлялся, словно желая сказать мэру: перестань мечтать. Подумай о делах.
Кузак пробормотал что-то в ответ, когда автомобиль остановился у входа в штаб-квартиру «Оу-Си-Пи». За окнами машины несколько рабочих смывали из шлангов вехою надписи, намалёванные на корпусе выключенного ЭДа-209.
«Дерьмовый мусорный ящик», — с бешенством подумал мэр. Он повернулся к Поулосу.
– Запомни, — предостерёг он советника, — я здесь не для того, чтобы клянчить милостыню.
Поулос знал эту песню.
– Конечно, нет.
– В здесь для того, чтобы требовать действий, — сообщил Вузах, словно пытаясь убедить самого себя. — В пришёл, чтобы заставить их действовать.
Мужчины двинулись к главному входу с здание и приблизились к лифту, который должен был доставить их к апартаментам шефа «Оу-Си-Пи» — седовласого деспота, которого все называли попросту «Ста сих».
В лифте Кузак кипел от злости. У него есть, что сказать этому старому пердуну. Кем ос себя, чёрт возьми, считает, если позволяет себе лезть в город Кузака, в ела его полиции и жителей?
Они вышли из лифта. Лучезарный меледой клерк по имени Джонсон отворил ворота, ведущие в святая святых шефа. Он любился, словно кретин. Наступил очередной кризис, но, чёрт возьми, он пережил под боком у старика не осин кризис. По сути, он и продвигался вперёд благодаря тому, что умел в эти кризисы не впутываться. Кузек с миной Марса вошёл в салон, напоминающий фантастическую версию обеденного зала времён рыцарей круглого стола. Да тут бы хватило даже места на то, чтобы поиграть в кегли. Кузак, продолжая морщить лоб, быстренько подсчитал стоимость содержания стоге помещения. Пожалуй, это букет побольше его заработка за последний ссек
Физиономия Джонсона продолжала светиться разлюбезной улыбкой.
– Не могу сказать, что факт моего прихода к вам, Джонсон, составит честь моему учреждение, — пробормотал Вузах.
– Приношу свои искренние извинения за это мелкое неудобство, ваше превосходительство, — галантно ответил Джонсон.
Поулос возвёл очи к небу и вслед за Кузаком вошёл с комнату. Возле стола, опираясь на него, стоял Хольцганг, адвокат с физиономией игрока в покер. Старик восседал на своём тронном месте, повернувшись лицом к окну, и задумчиво рассматривал расположенный снизу город. Пи малейшим жестом не выдал он того, что заметил присутствие гостей.