Семнадцать секунд истины

Завьялов с сомнением оглядел кабинет – вопреки ожиданиям, никакой особой машинерии в зоне сборки не оказалось. Керамический шар метрового примерно диаметра, к которому тянулся пяток шлангов толщиной в палец, да четыре плоскопанельных монитора. Три монитора показывали какие-то графики, на четвертом, самом большом, периодически расцветали схематические цветочки скринсейвера. Кроме того, напротив окон был смонтирован здоровенный панорамный экран во всю стену.

– Вот, – с деланным воодушевлением объявил директор ЗиДАР’а. – Это и есть наше, так сказать, волшебное око.

Директор все время пытался заглянуть Завьялову в глаза, будто надеялся заранее предугадать его поступки.

Зря. Завьялов принял решение относительно этой в высшей степени бредовой затеи еще во время репетиций на макетах, но объявлять его вот так вот, с ходу, было как-то неловко. В самом деле, старались же люди, работали, создавали это чертово око…

Тем временем в кабинет прибывали высокие гости. Мелькнул кто-то из окружения президента, значит и сам президент пожалует с минуты на минуту.

Не каждый ведь день человечеству предоставляется шанс заглянуть в собственное будущее? Пусть короткий и однократный, но шанс. Реальный и весьма зримый.

Гости собирались. Рябило в глазах от фотовспышек. Президент уже давал интервью тучной даме в униформе первого национального: «…учеными именно нашей страны разработан и изготовлен уникальный прибор и это наполняет наши сердца законной гордостью…»

Открытую форточку Завьялов приметил заранее. Ну, не подведи теперь, рука трехочкового снайпера…

Директор захлопал в ладоши, призывая к тишине.

– Господа! Прошу внимания! В нашем распоряжении остается две минуты! Две минуты, после чего в течение семнадцати с половиной секунд мы сможем принимать изображение из будущего! Напоминаю всем собравшимся, особенно представителям прессы, что изображение должно соответствовать примерно двадцать шестому веку, город Москва, вид на Южное Измайлово с высоты примерно сорока метров! Ракурсов будет несколько, до десяти! Почетное право включить прибор предоставляется председателю ученого совета Российской Гуманитарной Академии Виталию Дмитриевичу Завьялову!

Раздались дежурные аплодисменты. К Завьялову приблизилась скудно одетая длинноногая дива, состоящая, казалось, только из ног, декольте, напомаженной улыбки и сафьяновой подушечки с пусковым ключом, каковую дива несла непосредственно перед декольте.

Панорамный экран на стене отсчитывал секунды до пуска. Завьялову осталось целых полминуты на короткую речь – репортеры с микрофонами и диктофонами уже сжали его в плотное кольцо. Президент ободряюще щурился, глядя на Завьялова.

– Господа! – сказал Завьялов, принимая ключ правой рукой и привычно расслабляя мышцы. – В этот поистине исторический момент хочу напомнить вам о некоторых вещах, с моей точки зрения очень важных. О морали и этике, например. Мы собрались заглянуть в будущее, где живут наши потомки, люди, о которых мы ничего не знаем. Мы собрались заглянуть в их дом и их время. Хочу спросить вас: а позволяли ли нам хозяева заглядывать к себе в дом?

По залу будто невидимый вихрь пронесся, стирая с лиц знаменитостей торжественность и фасадные улыбки.

Время таяло.

– Подглядывание в замочные скважины всегда было любимым занятием человечества. Тем не менее надеюсь, что потомки будут нами гордиться. В частности – вот за это, – Завьялов поднял руки над головой, привычно задержал дыхание и выбросил ключ в форточку. Серебристая железка блеснула на солнце, прежде чем устремиться к земле с высоты сорок восьмого этажа.

На панорамном экране застыл оранжевый ноль. Директор ЗиДАР’а стоял с приоткрытым ртом, напоминая выброшенную на берег макрель. Президент выглядел сурово и озадаченно; к его уху уже склонился шепчущий референт.

– В заключение осмелюсь напомнить, что подглядывание к соседям обыкновенно заканчивается неожиданно просунутым в замочную скважину карандашом, – закруглился Завьялов, иронически оглядев аудиторию. – Спасибо за внимание, господа!

Завьялов двинулся к выходу, чувствуя, что рубашка прилипла к взмокшей спине.

«Черт! – подумал он. – А ведь мог бы и промахнуться!»