Чтение онлайн

— Значит, туфли на сегодняшний вечер мы тебе подобрали, — с некоторой ревностью в голосе заключила Вероник и пнула в сторону лодочки, в которых я пришла.

Я, колеблясь, глянула на нее.

— И возражения не принимаются, — возразила она на мой взгляд и шутливо пригрозила: — Иначе — укушу!

— А что стало, — я не сдержалась от любопытства, — с тем твоим поклонником?

— Я его съела. — Вампирша хищно сверкнула глазами и добавила, оправдываясь: — Сама подумай, как я могла видеть его после того, как он столь жестоким образом разбил мои мечты и опозорил меня?

Я поежилась. Надеюсь, это не его свежей кровью четвертой группы меня сегодня угощала Вероник?

— Ну, Жанна, — укорила она меня. — Ты наивная как ребенок. Я же пошутила. Ничего с ним не стало. Живет, развлекается, делает подарки другим девушкам. Я, как понимаешь, после подобного конфуза встречаться с ним не могла. А теперь помоги мне выбрать платье! Ты-то вон уже при полном параде, а я до сих пор не представляю, что надеть!

Переворошив десятки вешалок и перебрав бесчисленное множество туфель, мы наконец подыскали наряд для придирчивой Вероник. Платье нескольких оттенков морской волны благодаря сложному крою походило на оперение райской птицы. И глядя, как Вероник шагает по стеклянному полу к зеркалу от пола до потолка, можно было подумать, что она летит. В глазах мексиканки бушевал вольный океан, а за плечами раскрылись невидимые крылья.

— Ну как? — обернулась она.

— По-моему, вы просто созданы друг для друга, — заметила я. — Ты, это платье и вон те чудесные изумрудные босоножки в ячейке справа.

— Ты права, — признала она, примерив их и покрутившись перед зеркалом. Тонкие ремешки были почти незаметны на ногах, и издалека можно было подумать, что Вероник и вовсе босиком. — Они идеально сюда подходят.

— Не хватает только последнего штриха. — Я подошла к ней и вытащила шпильки, выпустив на свободу волну густых темных волос.

— Надо бы расчесать. — Вероник провела рукой, приглаживая непокорные локоны.

— Нет-нет! — остановила ее я. — Только так. Сейчас кажется, что в твоих волосах заблудился морской ветер.

Вероник ослепила меня белозубой улыбкой и порывисто прижала к себе.

— А теперь пошли со мной. — Она заговорщически подмигнула. — Твоему платью тоже не хватает завершающего штриха.

Я с неохотой покинула царство туфель и платьев, утешая себя мыслью, что совсем скоро у меня будет такая же комната чудес.

Штрихом оказалась прямоугольная зеленая коробочка, которую с сияющим видом протянула мне вампирша.

— Не подходит по цвету к моему платью, — пошутила я, пытаясь ее открыть.

Коробка подалась не сразу, а когда крышка приподнялась, я в восхищении ахнула:

— Вероник, но это же…

— Черные бриллианты! — Она тряхнула головой, отчего ее платье заколыхалось, и она сделалась похожей на синюю птицу, исполняющую желания. — Редкие и уникальные. Такие же, как и ты.

— Но я не могу… — хрипло выдавила я, чуть не откусив себе язык, который все-таки посмел изречь крамольную мысль. «Хочу!!!» — стучало в голове. «Но ты не можешь, — восклицал голос разума. — Они стоят миллионы!»

— Я не дарю их тебе, — отрезала Вероник. — Я одалживаю их тебе на этот вечер.

Я, колеблясь, перевела взгляд с изумительного колье на раскрасневшуюся хозяйку.

— И только вздумай отказаться, — пригрозила она, разрешив мои сомнения. — Тебе же не нужен смертельный враг среди парижских старейшин? Уж поверь мне, со мной лучше дружить.

— Вероник, ты чудо!!! — Я повисла на ее шее.

— Ну-ну. — Отстранившись, она пригладила свое необыкновенное платье. — Это моя благодарность за то, что ты замечательный стилист. Знаешь, я ведь купила это платье давно. Но все никак не решалась его надеть. Казалось, что оно слишком легкомысленное для моего статуса. А сейчас осмелилась и… — Она подняла на меня глаза, в которых блестело июльское солнце. — И чувствую себя девчонкой-тропиканкой, какой я была, — она запнулась, — раньше.

Появившийся в дверях дворецкий замер как громом пораженный.

— Мадам, — вымолвил он минуту спустя, — надеюсь, вы не собираетесь надеть это на сегодняшнее торжество?

— А что не так, Бернар? — Вероник уперла руки в бока.

— Это просто верх легкомыслия, — выговорил он с осуждением.

Вероник только громче рассмеялась, подскочила к дворецкому и звонко чмокнула его в щеку, объявив, что это лучший комплимент, который он мог ей сделать. Бернар отшатнулся, пробормотал, что приходил доложить о прибытии месье Виара, и торопливо удалился, словно боялся заразиться от хозяйки вирусом легкомыслия. А в комнату вошел эффектный худощавый брюнет с чемоданчиком в руке.

— Вероник, — он так и пожирал мексиканку глазами, — ты просто обворожительна!

— Жанна, — польщенно улыбнулась та, — познакомься, это наш волшебник, Эжен.

— Неужель та самая Жанна? — Он только сейчас заметил меня и с любопытством обшарил взглядом черных, как маслины, глаз, комментируя: — Так-так, кожа бледновата, побольше румян и мерцающей пудры на скулы. Глазам не хватает контура. А какие ресницы! Свои? Настоящее богатство, такие сейчас и не встретишь. Ну и помада. Конечно, красная — такое платье само диктует макияж.

Я бросила недоуменный взгляд на Вероник, и та с улыбкой пояснила:

— Эжен — визажист. Он подготовит нас к сегодняшнему балу.

Вот это уровень! Личный визажист. Я ведь так и привыкнуть могу.

— Девушки, вы будете самыми ослепительными красотками на этом сборище! — клятвенно заверил Эжен и раздел Вероник взглядом профессионального ловеласа. Подумать только! Глядя на этого дамского угодника, нипочем не угадаешь, что он зарабатывает на жизнь макияжем. — Итак, с кого начнем?

— С меня, — нетерпеливо вскрикнула Вероник. — Ой, Жанна, извини, может, ты хотела…

— Все нормально, — улыбнулась я. — Я пока накрашу ногти.

— Только алый лак, — крикнул мне вслед Эжен. — Непременно матовый и в три слоя!

Эжен и правда оказался волшебником. Он рисовал мое лицо с вдохновением художника, создающего лучший шедевр в своей жизни.

Когда он отложил в сторону кисть от пудры, это уже была не я, а другая Жанна — роковая, страстная, демоническая. Глаза, подведенные фиолетовыми тенями, казались космической бездной. Искусно нанесенные румяна выделили скулы и придали лицу что-то кошачье. А в центре пухлых, покрытых алой помадой губ мерцала капелька блеска, и можно было принять ее за капельку невысохшей крови.