Чтение онлайн

— Я попытаюсь что-нибудь выяснить, — пообещала Вероник. — Хотя какое это сейчас имеет значение?

— Может быть, и имеет, — возразила я, глядя в окно, — может быть, и имеет.

За окном по-прежнему сыпал снег. Казалось, Париж решила навестить Снежная королева, и сейчас, стоя на вершине заиндевевшей Эйфелевой башни, она машет своим ледяным жезлом, укутывая город в снежное кружево.

— Вероник, — попросила я, — расскажи мне об Изабель. Кто она такая? У нее были враги?

— Изабель из элиты. — Вероник скорчила гримаску. — Голубых кровей, родом из девятнадцатого века.

— Такая старая? — вырвалось у меня.

— Но-но, — оскорбилась она, — я ненамного-то ее и моложе.

— Прости, — смутилась я, — я совсем не хотела… Просто мне она показалась совсем незрелой.

— К кому-то ум приходит с годами, от кого-то уходит еще дальше, — усмехнулась Вероник. — Изабель была этого сорта. Вечная невеста, вечный ребенок. Всегда капризная, всегда вздорная, всегда самовлюбленная.

— Говорят, что к старости все плохие черты характера только усугубляются, — заметила я. — Ой, прости-прости, молчу!

— За что? — В глазах Вероник заплясали смешинки. — В моем характере изъянов нет, я же просто ангел!

— Так что, Изабель себе много врагов снискала своим вздорным нравом? — вернулась я к заданному вопросу.

— Как тебе сказать… — Вероник задумчиво накрутила локон на палец. — Ни одного.

— Как же так? — удивилась я.

— А как можно всерьез обижаться на ребенка? К Изабель в нашей тусовке давно все привыкли и прощали ей капризы. Как бы тебе объяснить… Изабель была абсолютно безобидна. Она не была ни стервой, ни сплетницей, ни интриганкой. Если она и портила кому-то жизнь, то скорее сама того не ведая. Она постоянно нуждалась в любви, восхищении, заботе. Особенно после того, как Жан бросил ее.

— А почему он ее бросил?

— Это же Жан! — фыркнула Вероник. — Девушки рядом с ним не задерживались дольше месяца. Два месяца для него — это уже почти вечная любовь.

— Но между ним и Изабель были же какие-то особые чувства? — в недоумении уточнила я. — Подруги вторили ей, что Жан должен был оставить свое состояние ей, что ее одну он только и любил.

— Подруги говорили то, что Изабель хотела слышать. А Изабель хотела слышать ложь, которую сама же и выдумала. Когда у них с Жаном случился роман, она рассказывала всем, что тот от нее без ума, что не за горами свадьба, что он совершенно переменился и забыл про свои былые похождения. А Жан тем временем уже перемигивался с другой красоткой. Понимаешь, о чем я?

— Признаться, ничего не понимаю…

— Изабель была безобидна, как ребенок, — повторила Вероник. — Поверь, никто из наших никогда бы не поднял на нее руку. Ее убийство всех потрясло.

— И конечно же все уверены в том, что это сделала я? — уныло спросила я.

— Кому же захочется допустить, что убийца — один из старых знакомых? — рассудительно заметила Вероник. — Спокойнее списать все на человека со стороны.

— Стоп, стоп! — Я вдруг забеспокоилась. — Давай уточним: я сижу под домашним арестом или меня таким образом оберегают от разъяренной толпы мстителей?

— Да какие мстители! — принужденно рассмеялась Вероник. — В окно выгляни. Какому дураку придет в голову выйти на улицу в такую погоду?

— Мадемуазель Элен Громов, — церемонно доложил Бернар, появляясь на пороге.

— Элен? — удивилась Вероник. — Я ее не ждала.

Я хотела сказать, что это ко мне, но от радости увидеть Ленку поперхнулась соком и закашлялась. Вероник с беспокойством взглянула на меня и велела дворецкому:

— Зови!

Когда Лена, разрумяненная от морозца, со снежинками, тающими на волосах, появилась на пороге, я вскочила из кресла, собираясь ее обнять, но подруга только сухо кивнула мне, отвернулась и заворковала с Вероник по-французски, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Оглушенная ее поведением, я съежилась в кресле. Уж если Ленка, которая знает меня с детства, не желает больше иметь со мной дела, значит, поддержки мне ждать не от кого. Для всех я теперь монстр, хладнокровно прирезавший Изабель и убивший двух репортеров. Достойная преемница Жана.

Смысл разговора между Леной и Вероник ускользал от меня. Я поняла только, что Лена пришла передать Вероник какую-то информацию. А когда та удивилась, почему неведомый мне Василь не пришел сам, Лена сказала, что он очень занят, а она проходила мимо и решила заскочить.

Я с печальной усмешкой глядела в окно, за которым по-прежнему мела метель. Проходила мимо? В такую погоду?

— Жанна, — окликнула меня Вероник, — прости, что заговорились. Познакомься, это Элен Громов, — она сделала ударение на второй слог, — твоя соотечественница.

Я с обидой вскинула глаза на Лену. Ах, мы уже незнакомы? Ну конечно, Вероник же не знает, что мы учились в одной школе, а Лена предпочла вычеркнуть нашу прошлую дружбу из памяти. Вот только я не собираюсь. Я уже открыла рот, чтобы высказать Лене все, что думаю о друзьях, которые отворачиваются при первой же неприятности, но она меня опередила.

Лена шагнула ко мне, адресовала мне светскую, ничего не значащую улыбку, протянула руку для приветствия и на русском сказала:

— Жанна, не делай глупостей. Прикинься, что видишь меня впервые в жизни. Я все объясню потом. А сейчас улыбнись мне, балда, и скажи пару слов по-русски. Хозяйка не должна заподозрить, что мы знакомы.

Это «хозяйка» резануло слух. Лена не стала даже называть имени Вероник, чтобы та не поняла, что мы говорим о ней. Что тут, черт возьми, происходит? Но я нашла в себе силы растянуть губы в улыбке, пожала ей руку и самым любезным тоном проговорила:

— Надеюсь, мадемуазель Громов, у тебя есть достойное объяснение этому маскараду.

— Вполне. Я оставлю его в этом кресле. А теперь, — она шагнула к пустому креслу и перешла на французский, — не буду больше отнимать ваше время. Приятно было познакомиться, Жанна!

Вероник поднялась с места, чтобы ее проводить, и, когда она повернулась спиной, Лена быстро вытащила из сумочки белый конверт и опустила его между сиденьем и подушкой кресла.

Оставшись в гостиной одна, я метнулась к креслу, схватила конверт, в котором прощупывался лист бумаги, и спрятала его под одежду.