Чтение онлайн

Я еще раз перечитала письмо Лены. Вспомнила нависающее надо мной перекошенное от ненависти лицо Андрея. Его руки на моей шее. Свет, меркнущий в глазах. Четыре дня назад он едва не убил меня. И я была уверена, что он сделает все возможное, чтобы добиться смертного приговора для меня, и лично приведет его в исполнение. Вспомнила его руки с побелевшими костяшками, яростно вышвыривающие вещи из моей сумочки. Точно так же Гончий станет копаться в моей памяти, вытаскивая на свет все самое сокровенное, интимное, потаенное… Виски пронзила дикая боль, и я со стоном схватилась за голову. Нет, не хочу, не позволю!

— Жанна, — деликатно поскреблась в дверь Вероник, — все в порядке? Можно я войду?

Я замерла. Стоит Вероник войти, как она поймет все и шанса спастись уже не будет.

— Все в порядке, просто я устала, — повысив голос, сказала я в закрытую дверь. — Ты не против, если я уже прилягу поспать?

— Тебе точно не нужен доктор? — с беспокойством уточнила она.

— Все, что мне нужно, — это крепкий сон, — твердо ответила я.

Вероник пожелала мне спокойной ночи, и ее шаги застучали по коридору, пока совсем не стихли.

Я заметалась по комнате, хватаясь то за сумку, то за бесполезный мобильный, то за сапоги со сломанным каблуком. К счастью, в чемодане была еще одна пара. Я влезла в джинсы и водолазку, надела сапоги, но тут же сняла — стук каблуков мог меня выдать. Спущусь пока в тапочках, а перед выходом из дома переобуюсь. С сомнением потопталась у пальто. А если меня при полном параде засекут Вероник или вездесущий Бернар? До машины Лены недалеко, замерзнуть не успею. Сейчас главное, чтобы меня не заметили. А если заметят, чтобы не поняли, что я навострила лыжи. Я сорвала с вешалки халат, накинула поверх одежды. Если вдруг наткнусь на Вероник или Бернара, скажу, что спустилась выпить молока с медом. Сумку я решила оставить, мобильный сунула в карман джинсов.

Прежде чем выйти за дверь, накидала на кровать подушек, которые нашла в шкафу, накрыла их одеялом, придала форму спящего тела — на случай, если Вероник вздумает меня проведать среди ночи.

Взяла в руки сапоги, чтобы переобуться внизу. У самой двери остановилась, обернулась и обвела взглядом погруженную в сумрак комнату. Бросился в глаза белый прямоугольник на подоконнике. Правильно меня Ленка балдой назвала! Чуть ее письмо не забыла! Схватила в руки конверт, перегнула пополам, спрятала в карман. Кажется, все. Пора.

Прислушалась. Из-за двери не доносилось ни звука. Осторожно надавила на ручку и выскользнула в коридор.

Дальше было самое сложное. Выйти через главный вход я не рискнула, а где находится черный ход, не знала. Зато я прекрасно представляла, где размещалась гардеробная Вероник — в противоположной стороне от входа, почти в самом конце коридора. А к ней примыкала комната, в которой нас красил стилист Эжен, и в этой комнате было большое окно.

Спустившись на первый этаж, я быстро нырнула в нужную мне дверь. Сбросила халат, спрятала его за кресло, натянула сапоги, на цыпочках двинулась к окну. Проходя мимо зеркала во всю стену, задержалась. Из зазеркалья на меня взглянула бледная девушка с лихорадочно горящими глазами и растрепанными темными волосами, кое-как собранными в хвост. Да, укладка от Эжена мне бы не помешала. Но сейчас было не до красоты, надо было спасать собственную шкуру.

Прислушавшись и убедившись, что в коридоре тихо, я запрыгнула на подоконник и открыла раму. Ветер с заунывным воем бросил мне в лицо горсть снежинок, словно призывая опомниться, остановиться, и я невольно отпрянула. Куда я иду? Зачем? В такую метель? Из дома, хозяйка которого поручилась за меня головой? Ведь своим самовольным уходом я серьезно подставляю Вероник. Но перед глазами вспыхнули строчки, написанные пляшущим Лениным почерком: «Оправданий после ментальных допросов — единицы. Смертельных приговоров — большинство».

Безо всяких сомнений я раскрыла раму шире и спрыгнула в сугроб под окном.

Выбравшись за ограду, я в растерянности оглянулась. «У соседнего особняка» — где это? У обоих зданий по бокам от дома Вероник вдоль дороги выстроились десятки машин, многие из них были занесены снегом до самого капота. Пока я вертела головой, темнота подмигнула мне светом фар. Черная, сливающаяся с ночью машина дала задний ход и затормозила передо мной.

— Садись скорей!

Я плюхнулась на сиденье рядом с Леной, и та порывисто обняла меня:

— Я уж думала, ты не придешь!

— Лен, — я отстранилась, глядя ей прямо в глаза, — я сама не понимаю, что творю. Может, мне сейчас лучше вернуться?

— Да ты что! — горячо воскликнула она. — Мне только что отец звонил…

— Как звонил? — удивилась я. — Я только что в Москву пыталась дозвониться, и связи не было.

— Наладили, — отмахнулась Лена. — Ты послушай, что он мне сказал! Ипполит дал согласие на ментальный допрос, так что это теперь дело решенное. Если бы не какие-то срочные дела, Андрей уже был бы здесь. И уж поверь мне, как только он их закончит, то сразу сюда примчится. Ты действительно хочешь пройти, — у нее сорвался голос, — через это?

— А что, — тихо спросила я, — это так страшно?

Лена отвела глаза.

— Как я тебе уже написала, долго после ментальных допросов не живут. Но те немногие вампиры, которых оправдывают, или с ума сходят, — она метнула на меня взгляд, подобный дротику, и я невольно отпрянула, — или всю оставшуюся жизнь мучаются кошмарами. — И добила меня выстрелом в упор: — У Вацлава спроси.

— Вацлав прошел через ментальный допрос? — оцепенела я.

— А ты думаешь, он всегда был с приветом? — Лена мрачно ухмыльнулась. — Так что решайся, подруга, — она сложила руки на руле, — едешь? Или остаешься ждать Андрея? Только думай быстрей. Андрей медлить не станет, возможно, он уже в пути.