Шут
Шрифт:
– Вот каким ты стал, Дарий. Ты очень похож на нее, те же брови, глаза. Твоя мать была первой красавицей. – Мальчик вопросительно посмотрел на Марту. – Она твоя верная кормилица, ты не сын кузнеца, ты – сын графа, законный наследник Драконьего замка и всех его земель!
– Кто вы?
– Твой дядя, Корнелий. Теперь здесь твой дом. Это была комната твоей матери, – он подошел к стене и откинул покрывало, закрывавшее портрет. – Смотри, Дарий, это она.
Дарий замер, рассматривая лицо прекрасной незнакомки – своей матери.
Когда Марта только вышла замуж за Тома и родила первенца, ее пригласили в Драконий замок в качестве кормилицы сына графини. Она была молодой и жизнерадостной женщиной, и потому ее сначала немного испугало такое приглашение в замок. Но постепенно она привыкла к новой роли и стала гордиться ею. Молочный брат графа – сын кузнеца остался при ней. Иногда во время ночного кормления Марта пеленала сына в дорогие графские покрывала, простодушно полагая, что это принесет счастье маленькому кузнецу, сумевшему волей судеб на миг занять место наследника.
Марта кормила младенца Дария, уложив вместо него в колыбель сына. Когда на лестнице, ведущей в покои, раздались тяжелые шаги, младенец на ее руках пронзительно закричал. Мужчина с залитым кровью лицом и сведенным судорогой ярости ртом ворвался в комнату. Он выхватил младенца из колыбели, сорвал расшитое гербами покрывало и, распахнув окно, выбросил кричащего ребенка в ночную тьму. Крик быстро затих, оборвавшись на высокой ноте. Кормилица забилась в истерике, прижимая к себе маленького графа, она в суеверном ужасе отползла в угол – этот человек со страшно перекошенным лицом, залитым кровью, убийца ее первенца, казался ей исчадием ада. Разгромив все вокруг, мужчина замер на миг перед ней. В соседней комнате раздались быстрые шаги, он вздрогнул и выбежал прочь.
Младенец столь же внезапно замолчал, словно сраженный страхом кормилицы. Марта, судорожно прижимая его к себе, тихонько выла.
В комнату вбежал высокий седеющий мужчина, он был бледен, сухие воспаленные глаза обшаривали комнату. Он кинулся к Марте. Провел рукой по ее волосам, медленно взял младенца из ослабевших вдруг рук кормилицы. Младенец замер в оцепенении, мужчина торопливо, но бережно распеленал его, он узнал родимое пятнышко на левом плечике и вздохнул с облегчением.
– Жив! Судьба сильнее смерти!!!
Под пристальным его взглядом Марта медленно поднялась с пола, подошла к нему, слезы катились по ее щекам.
– Слушай меня внимательно, чтобы гибель твоего первенца не была напрасной, ты должна молчать. Он будет расти твоим сыном в твоем доме…
Утром Марта вернулась в деревню, когда весть о страшной гибели наследника и смерти графини облетела округу. С тех пор Марта стала молчаливой, она почти не разговаривала с соседками и часами сидела у окна, укачивая младенца, внимательно всматриваясь в черты его лица, словно пытаясь кого-то узнать. Со временем она страстно привязалась к своему молочному сыну, ревниво оберегая его от посторонних, боясь любопытного взгляда, который мог бы сорвать завесу тайны.
Пророчество Высокого
Прошло несколько дней после смерти графини и возвращения Марты в деревню. Эти дни были полны горечи, страха и боли.
Вечер медленно опустился с небес, завершив еще один тяжелый день, и тени деревьев растаяли в полутьме. Ярко горел свет в доме Морганы, свечи потрескивали, и теплый прозрачный воск неторопливо стекал вниз, создавая причудливые наросты на медово-теплом теле свечей. Моргана в задумчивости смотрела на огонь, слушая рассказ Корнелия, вернувшегося из долгого путешествия. Она изучала осунувшееся, ставшее почти чужим лицо старого друга, которого обрела много лет назад. Когда-то давно они встретились в лесу, на первой охоте молодого графа Корнелия, эта встреча определила их судьбы.
Тогда был теплый осенний день, желтые листья сверкали золотом на фоне ярко-голубого неба, прядали гривами кони, трубил рожок, лаяли собаки, взявшие след. Юный Корнелий, поддавшись охотничьему азарту, скакал за резвыми гончими, мчавшимися по свежему следу. Собаки то исчезали в сухой осенней траве, громким лаем оглашая округу, то возникали вновь. Корнелий оторвался от остальных, воображение рисовало ему картины удачной охоты, как он с трофеем вернется к свите. Лай внезапно смолк, Корнелий пришпорил коня, почти уклонился от низкой ветки, больно хлестнувшей его по лицу, и оказался на небольшой поляне, в центре которой стояла девочка. Свесив розовые языки, тяжело дыша, собаки окружили ее, они переминались с лапы на лапу, тонко поскуливая.
– Ко мне, – прикрикнул он на собак. – Испугалась?
– Нет.
– Ты смелая. Что ты здесь делаешь?
– Собираю сон-траву. Я не боюсь собак, они меня никогда не тронут.
– Почему? Ты особенная?
– Угу.
– Как тебя зовут, особенная девочка?
– Моргана Мэриме, а ты – граф Корнелий, да?
– Да, ты угадала.
– Я не угадывала, я знаю тебя, ты будешь моим другом. – Она приблизилась к нему. – Ой, смотри, у тебя на щеке кровь.
– Видно, ветка хлестнула. – Корнелий дотронулся до правой щеки и, поморщившись, посмотрел на окровавленные пальцы. – Ерунда.
– Неправда, надо приложить лист подорожника, он остановит кровь.
Моргана нашла темно-зеленый лист, Корнелий спешился, привязал коня и послушно сел на поваленное дерево. Девочка приложила лист к царапине. Корнелий с интересом смотрел на нее, его забавляла серьезность, с которой Моргана возилась с подорожником. Его удивили ее яркие зеленые глаза и абсолютно белые, почти седые волосы.
– Никогда не видел таких белых волос!
– Это у всех в моей семье, говорят, что у мамы и бабушки были такие же, а вот брат у меня рыжий.
– У тебя есть брат?
– Да, старший, он такой умный!
– Чем это он умный?
– Не вертись, – Моргана строго посмотрела на него. – Он прочитал много книг, я так не могу, мне гулять интересней. В лесу очень красиво, правда?
– Правда.
– Вот и все, теперь быстро заживет!
– Спасибо, Моргана, ты меня спасла.
– Не за что! А спасла я не тебя, а зайку, он, бедный, так дрожал!
– А как же?..
– Собаки? А они забыли о нем…
– Забыли?!
– Я так захотела, понимаешь?