Чтение онлайн

Около этого времени сын Феанора Маэдрос воспрял духом. По всему Белерианду пелись песни, прославляющие подвиги Берена и Лучиэнь; из них следовало, что Моргот не так уж непобедим и всесилен. Конечно, соображал Маэдрос, Враг может уничтожать эльфийские королевства одно за другим, но если объединиться, создать новый союз, созвать всеобщий совет… то, кто знает? И Маэдрос с присущей ему энергией принялся за дело. Плоды его трудов эльфы назвали Союзом Маэдроса.

Но зло, принесенное в мир клятвой Феанора, преуменьшило результаты его стараний. Ородреф, к примеру, и слушать не хотел никого из сыновей Феанора. Конечно, виной тому были злые дела Карафина и Келегорма.

Эльфы Нарготронда по-прежнему уповали на скрытое положение своего королевства и не беспокоились о будущем. Только небольшая дружина под командой Гвиндора, сына Гейлина, пришла оттуда на Северную войну. Гвиндор ушел против воли Ородрефа, ибо сильно горевал о пропавшем без вести в Огненной Битве брате Гелмире. Дружина шла под знаменами Фингона, и знаки Дома Финголфина украшали щиты и хоругви. Назад вернулся только один из них, но об этом речь впереди.

Дориат тоже не спешил откликнуться на призывы Маэдроса. Связанные клятвой, сыновья Феанора не раз посылали гонцов к Королю Тинголу, угрожая чуть ли не войной, если он не отдаст Сильмарилл, Мелиан советовала супругу отказаться от Камня, но уж слишком надменно и грубо вели себя братья. Король Тингол преисполнялся гневом, вспоминая, каких неимоверных мук и лишений стоил Камень Берену и Лучиэнь, даже если не считать злых козней Карафина и Келегорма. Каждым день Король смотрел на Сильмарилл к скоро заметил, что совершенно не может без этого обходиться — такова была притягательная сила Камня. Гонцов он отослал, и ответ его братьям мало отличался по тону от их собственных к нему посланий. Маэдрос сдержался — он уже с головой ушел в создание нового союза; Зато Карафин с Келегормом сдерживаться не желали и не раз клялись забрать Камень силой, даже если для этого придется переступить через труп Тингола. До Короля дошли их угрозы и он, не мешкая, принялся укреплять границы Дориата. Излишне говорить, что ни сам Тингол, ни кто-либо другой не выступили из Зачарованного Королевства на войну, исключая Маблунга и Белега, прирожденных воинов, без которых не обходилось ни одно сражение. Тингол разрешил им уйти, взяв с них обещание не служить под знаменами Дома Феанора. Воины присоединились к войску Фингона.

Зато гномы оказали Маэдросу весьма ощутимую помощь и живой силой, и оружием. Кузнецы Белегоста и Ногрода в эти дни не сидели без дела. Пришло время — и на призыв Маэдроса собрались братья со своими дружинами. К ним присоединились Бор и Улфанг, они привели с востока многочисленные рати людей. На западе готовился поддержать Маэдроса всегда расположенный к нему Фингон, а в Хитлуме вместе с Нолдорами собирались на войну люди из Дома Хадора. В Бретильском Лесу точил топоры Халмир, правитель Народа Халефь. Но самому Халмиру не довелось выйти на поле боя — он не дожил до начала войны, и правление перешло в руки его сына Халдира. В Гондолине тоже знали о предстоящей битве.

К сожалению, Маэдрос не скрывал своих намерений, предпочитая действовать в открытую. Хотя к этому времени орков выбили не только из северных областей Белерианда, но даже Дортонион на какое-то время стал свободным, Моргот узнал о готовящейся войне и предпринял ответные шаги. Он наводнил земли, подвластные Нолдорам, шпионами и предателями. Братья не догадывались, что среди их союзников полно людей, покорных Темному Владыке.

Наконец, собрав все силы эльфов, людей и гномов, какие только мог, Маэдрос решил скрытно обойти Ангбанд с востока и с запада, а сам, не таясь, с развернутыми знаменами, начал наступление через Анфауглиф. По его замыслу такой парад мог выманить основные силы Моргота, а Фингону предстояло пройти горными перевалами, взять Врага в клещи и уничтожить по частям. Сигналом для его выступления должен был стать большой костер в Дортонионе.

В середине лета, в назначенный день, приветствуя восход солнца, запели трубы Эльдаров. На восточном фланге поднялись стяги сыновей Феанора, на западном качались знамена Великого Князя Нолдоров Фингона. С высоких крепостных стен Эйтель Сирион окинул Фингон взглядом леса и долины к востоку от Эред Ветрин. Войско его было надежно укрыто от глаз Врага, и никто, кроме самого Государя, не представлял, насколько оно велико. В него входили Нолдоры Хитлума, эльфы Фаласа, дружина Гвиндора из Нарготронда и несметное людское воинство: силы Дор Ломит, рати Хурина и Хуора; накануне к ним присоединилось множество воинов из Бретиля под командой Халдира.

Фингон обратил взор к Тангородриму: его окутывала черная туча. Враг принял вызов. Тень сомнения закралась в душу Короля Фингона. Зоркие глаза эльфа вглядывались в туманную даль на востоке, но не видели и признака пыли, которую неизбежно должны были поднять рати Маэдроса. Государь Фингон не мог знать, что выступление союзных войск сорвано предательством Улдора Проклятого, сбившего Маэдроса известием о выдуманной атаке со стороны Ангбанда.

В этот момент с юга донесся гул множества голосов, в котором слились восторг и удивление. Это, незванный и нежданный, пришел из Гондолина Тургон и с ним десять тысяч воинов в сверкающих кольчугах, с длинными мечами и тяжелыми копьями. Стоило Фингону услышать могучий рог брата, как всякие сомнения покинули его и он громко воскликнул:

— Атулиен ауре! Айя Эльдалие ар Атани — тари атулиен ауре! День пришел! Вперед, народ Эльдаров и Отцы Людей, день настал!

Этот громкий клич многократно повторили скалы, а вслед за эхом пришел ответ Тургона:

— Аута и ломе! Ночь прошла!

Моргот был прекрасно осведомлен обо всех замыслах своих врагов. Поручив подручным задержать выступление Маэдроса, чтобы не допустить объединения двух армий, он бросил против Финголфина силы, казавшиеся огромными, а на самом деле составлявшие лишь часть его войска. Теперь они, одетые в серо-коричневые плащи, ни разу не блеснув на солнце сталью, уже приближались к Хитлуму, скрытно преодолев пески Анфауглифа.

Как только их появление было обнаружено, в сердцах Нолдоров вспыхнуло боевое пламя. Они приготовились ударить на Врага, но вняли отчаянным предостережениям Хурина. Опытный воин призывал помнить о том, что силы Моргота всегда оказывались больше, чем представлялось вначале, а намерения, ясные поначалу, потом оказывались совсем иными. Сигнала от Маэдроса все не было, войска рвались в бой, но Хурин заклинал подождать еще и дать оркам хотя бы подойти к холмам, где им волей-неволей придется нарушить боевой порядок.

Предводитель орков получил приказ во что бы то ни стало втянуть Фингона в бой. Авангард орочьих войск подошел к берегу Сириона и растянулся вдоль реки, заняв все пространство от крепости до Топей Сереха. Теперь бойцы Фингона могли различить выражение глаз противника. Орки шли вызывающе, громко орали, выкрикивали насмешки и издевательства, свистели, но подойдя ближе, сбились с шага, крики стали звучать менее уверенно, потом растерянно и наконец смолкли совсем. Перед ними стояла безмолвная грозная стена эльфов, и в молчании окрестных холмов тоже чувствовалась немая угроза. Вожак орков выслал парламентеров. Они долго гарцевали перед внешними укреплениями, а потом вытолкнули вперед захваченного в плен еще в Огненной Битве Гелмира, сына Гейлина, — он командовал тогда одной из дружин Нарготронда. Эльфы с содроганием увидели на месте глаз воина две страшные раны. Он был ослеплен.

— Вот! Посмотрите на него! — надсаживаясь, словно издали, заорал вражий вожак. — У нас дома полно таких! Если хотите повидаться с ними, придется поспешить, а то, вернувшись, мы с ними вот что сделаем! — С этими словами орки вмиг схватили Гелмира и отрубили ему руки, ноги, а потом и голову, а труп бросили посреди предмостного укрепления. Все это произошло на глазах тысяч потрясенных бойцов.

По несчастью здесь же находился брат Гелмира, Гвиндор. Обезумев от гнева, воин вскочил на коня и бросился на послов, увлекая за собой много других горячих голов. Изрубив парламентеров, они с разгона влетели в гущу основных сил врага. Теперь уже ничто не могло удержать Нолдоров. Видя это, Фингон надел на голову белый шлем и взмахнул рукой. Высоко и чисто запели трубы, и войско Хитлума лавиной хлынуло с холма. Словно огонь, охватывающий сухой тростник, вспыхнули на солнце светлые мечи эльфов. Атака получилась столь стремительной и яростной, что едва не расстроила все планы Моргота. Он еще только собирался бросить в бой запланированные резервы, как помогать было уже некому, а знамена передового отряда Фингона заплескались на ветру перед воротами Ангбанда. В первых рядах авангарда неутомимо рубились Гвиндор и эльфы Нарготронда. Ворота были взяты с ходу, охрана полегла до единого, и теперь бой кипел уже на ступенях Ангбанда. Морготу на его глубинном троне пришлось пережить очень неприятные минуты, когда сверху стали доноситься тяжелые удары по дверям, ведущим в подземные галереи. Но смельчаки поплатились за свое безрассудство. Из подземелий хлынула лавина орков (это и были основные силы, ожидавшие приказа), и нападавшие пали, а Гвиндора схватили живым. Фингон ничем не смог им помочь. Неся жестокие потери, он поспешно отошел от стен Ангбанда.