Чтение онлайн

Мастерство Дунаданов достигло необыкновенных высот. Им ничего не стоило пойти войной на злых королей Среднеземья и одолеть их, но Нуменор желал мира. Превыше всего ценили здешние люди искусство кораблестроения, и не было им равных в познании тайн моря. С тех пор как мир стал меньше, таких мореходов уже нет. Отважно пускались они в дальние странствия по необозримым морским просторам на поиски знаний и приключений. Один лишь румб запретили им Владыки Запада, тот что вел к берегам Благословенного Края. В Нуменоре не понимали причины подобного запрета, а крылась она в том, что Манвэ не хотел соблазнять Дунаданов бессмертием Валаров и Эльдаров, живущих на вечных берегах.

В те времена Валинор еще пребывал в этом мире. Валары обитали на землях, место которых можно было указать. Благословенный Край словно напоминал о той Арде, которой стала бы Земля, если бы тень Моргота не накрыла мир. В Нуменоре знали об этом; иногда, когда воздух был особенно чист, а солнце стояло на востоке, далеко-далеко за морем можно было различить сияющий белый город. Прекрасным зрением обладали нуменорцы, но только самым зорким удавалось видеть его стены и башни, да и то лишь с вершины Менельтармы или с мачты корабля, зашедшего на запад так далеко, как только дозволялось людям. Запрет Владык Запада не смел нарушить никто. О том, что видение на горизонте — совсем не Благословенный Край, а только Авалон, гавань Эльдаров на Одиноком Острове, знали лишь мудрейшие.

Изредка с моря на удивительных кораблях без весел, больше всего похожих на огромных белых птиц, приходили в Нуменор Перворожденные. Они всегда привозили подарки: то певчих птиц, то редкостные благоухающие цветы, то целебные травы. Однажды привезли они саженец Белого Дерева, выросший из семени Галактилиона. Некогда Йаванна подарила Эльдарам Благословенного Края это подобие Телпериона, и теперь деревце посадили во дворе короля в Ар-менелосе и назвали Нимлот. Оно прекрасно прижилось и скоро уже цвело, наполняя сумерки дивным ароматом.

Нуменорские корабли свободно бороздили моря от северной ночи до южной через жаркий срединный пояс, ходили и далеко на восток, забираясь во внутренние моря Среднеземья, достигая самых Утренних Ворот Мира. Случалось Дунаданам высаживаться на берегах Покинутых Земель. Ничего, кроме жалости, не вызывало у них запустение, царившее в Среднеземье. Шли Темные Годы Людей. Оставшиеся под Тенью стали слабыми и боязливыми. Они со страхом взирали на высоких и красивых пришельцев, но все же сумели перенять у них кое-что. Нуменорцы дали им хлеб и виноградную лозу, научили земледелию, показали, как обрабатывать дерево и камень и как вообще подобает жить в мире, где жизнь коротка и радости в ней не так уж много.

Постепенно люди обретали уверенность, обживали дремучие дебри западных побережий и сумели сбросить иго приспешников Моргота, стряхнули темное оцепенение и взялись за работу. Начал забываться и страх перед темнотой. Когда ушли Высокие Морские Люди, они вспоминали о них с благоговением, называли богами и ждали их возвращения. Но нуменорцы не собирались возвращаться. Они ходили морскими дорогами и часто с тоской обращали взор к запретному Западу.

Годы шли, и тоска переросла в страстное желание достичь Вечного Города, зыбким видением возникавшего иногда на горизонте, избавиться от смертного удела и наслаждаться радостями жизни, не думая о конце. И чем сильнее и величественнее становился Нуменор, тем более снедала его жителей забота о бессмертии. Да, Валары даровали Дунаданам долгий век, но к старости приходила усталость и они умирали, даже короли, даже потомки Эарендила, и долгая их жизнь все равно казалась короткой в глазах Эльдаров. И возникла Тень… Может быть, это была тень воли Моргота, следы которой еще ощущались в мире… Среди нуменорцев родилось недовольство. Сначала оно поселилось в сердцах и не выказывало себя, но скоро уже многие открыто роптали на судьбу, положившую предел их жизни, а еще более — на запрет, наложенный Валарами, навсегда закрывший пути на Запад.

То и дело можно было слышать: «С какой это стати Владыки Запада пребывают в вечности, а мы должны умирать, оставляя свои дома, родных и близких, все, что сделано нами, и уходить неведомо куда? Вот ведь Эльдары не умирают, даже те, кто в свое время пошел против воли Владык! Мы прошли все моря, нам подвластны морские дали, так почему же нам нельзя придти в Авалон и встретиться с друзьями?»

А некоторые добавляли: «Да что там Авалон? Почему бы не пойти прямо в Аман, не посмотреть как живут блаженные Валары и самим не пожить так хоть денек? Чего нам бояться? Разве мы не самый могущественный из народов Арды?»

Эльдары сообщили об этих настроениях Валарам. Опечалился Манвэ. Он видел, как среди ясного дня Нуменора собирается гроза, и послал вестников. Они пришли и говорили с Королем и со всеми, желавшими слушать, объясняя устройство Мира.

— Судьба Мира в руках Единого, — доказывали они. — Мир сотворен Им и никто, кроме Него, не властен изменить предначертанное. Даже если пренебрежете вы запретом и, миновав все препятствия, доберетесь до Благословенных Берегов, — что вам в том? Не Аман дарит бессмертие и блаженство, а Бессмертные, живущие там, наполняют земли Амана святостью. Не найти вам на тех берегах вечной жизни, наоборот, только быстрее состаритесь, сгорите, как мотыльки в сильном пламени.

— А разве не остался жить вечно Эарендил, мой предок? — возразил Король. — Или, может быть, он не бывал в Амане?

— Высока судьба Эарендила, — отвечали ему. — Да, причислен твой предок к Перворожденным и бессмертен теперь, но никогда уже не вернется он в мир Смертных. Ты, король, и народ твой сотворены Илуватаром, вы — Пришедшие Следом и у вас своя, смертная участь. А вы хотите пользоваться дарами и тех и других: свободно плавать в Аман, а когда надоест — возвращаться по домам. Не бывать этому. Валары не могут забрать то, что вручено вам Илуватаром. Вы толкуете об Эльдарах: вот, дескать, даже непокорные не понесли наказание и продолжают оставаться бессмертными. Но для Эльдаров вечная жизнь — не награда и не наказание, это их сущность. Им никуда не уйти из этого мира, пока он есть — есть и они. Кое-кто из вас говорит, что Смерть — наказание за непокорность людей, в коей вы неповинны. Но Смерть никогда не была наказанием. В ней ваша свобода от оков этого мира, возможность покинуть его по зову надежды или от усталости. Так кто же кому должен завидовать? Но нуменорцы отвечали:

— Как же не завидовать нам Валарам? Да и не только им, а даже последнему из Бессмертных? Вы хотите, чтобы мы верили и надеялись, а мы даже не знаем, что нас ждет впереди. Мы тоже любим Землю и не хотим терять ее.

— Валары тоже не знают, что уготовано вам Илуватаром, — втолковывали вестники. — И не все грядущее открыто им. Но подлинно, что дом ваш не здесь, не в Амане и не где-нибудь на Кругах Мира. Куда уходят люди — ведомо лишь Единому. Дар остается Даром. Только страх, только Тьма Моргота превратила его в наказание. Эта Тьма повинна в гордыне и своеволии человеческих. И если подняли вы голос против предначертанного, то мы вправе думать — не вернулась ли в мир Тень Моргота, поселившись в ваших сердцах? Никто не забыл, как доблестно сражались вы с той, прежней Тьмой на полях Среднеземья. Поэтому вы — Дунаданы, достойнейшие из людей этого мира. Тем паче говорим мы вам: берегитесь! Валары предупреждают: восстать против воли Эру — значит отказаться от истины и потерять свободу, дарованную Единым. Не лучше ли верить, что всякое ваше желание исполнится в конце всего, а если родилась в вас любовь к землям Арды — то не случайно, ибо ничто не случайно в Его творении. Но это не значит, что цель Предвечного должна быть ясна и понятна уже сейчас. Может быть, немало веков пройдет, немало поколений людей сменится в мире, пока она будет явлена вам, именно вам, а не Эльдарам, и даже не Валарам.

Так говорили посланцы Амана во дни Тар-Кириатана, Корабельного Мастера, и сына его Тар-Атанамира. Эти гордые, но корыстные и склонные к обогащению правители обложили людей Среднеземья данью и стремились больше брать, чем давать. Вот к Тар-Атанамиру, тринадцатому королю Нуменора, и приходили вестники Амана. Без малого две тысячи лет насчитывало к этому времени нуменорское королевство, пребывая в зените славы и могущества. Не внял король благим советам. Он хотел бессмертия сейчас, себе, а не когда-нибудь потом своим правнукам. Изо всех сил цеплялся тринадцатый король за жизнь, утратившую для него всякую радость. Он стал первым, не пожелавшим уйти добровольно перед закатом дней, передав Скипетр наследнику. И хоть жил он долго, но правил до полного старческого бессилия и умер, совсем потеряв рассудок.