Чтение онлайн

— Тут есть лаз. Я давно его нашла. А иначе гвардейцы бы меня не пустили.

Мать глядела убийственно. Агате хотелось сказать «простите, простите, я больше так не буду, только спасите от этих страшных глаз!» и убежать. Но любые извинения, даже сдержанные, сейчас не были уместны. От них станет лишь хуже.

— Как давно ты пользуешься этим лазом? — якобы безразлично спросила Сиена.

Строго спросила. Все остальные смотрели на королеву и её дочь. Кровожадное любопытство на секунду заставило забыть их о собственных склоках. Агата совсем заволновалась и выдала более развёрнутый ответ, чем планировала.

— Гуляю я здесь давно. А на собрание попала только второй раз. Я… я прошу ваше величество простить моё недостойное поведение.

Всё-таки извинилась! Что ж, хотя бы осталась стоять на месте, а не убежала с криком, чего так сейчас хотелось девочке. Совсем не ко времени её внимание привлекла потемневшая от времени картина в не менее тёмной позолоченной раме. Трудно разобрать, что изобразил там живописец, но это было красиво и как-то мистически. Агату посетило неуместное желание сказать присутствующим, что картина ей нравится. Но это уже совсем идиотство. Эрид мог бы позволить себе такое замечание, но она — нет.

— Что тебе нужно, Агата? Вход сюда запрещён, в том числе и для тебя.

Медные волосы Железной королевы, густые и короткие, делали её лицо моложе положенных лет. Сейчас она не казалась девочке матерью — скорее мачехой или старшей, деспотичной сестрой, которой недосуг возиться с нашкодившим ребёнком.

— Фьёлы ничего не брали, это сделала я. Не надо войны.

Баар запрокинул голову и громогласно захохотал. Букашка, которую по недоразумению все именуют наследницей трона, вздумала нарушить его планы.

— Этот ребёнок не в себе. Отошлите её, госпожа.

Приступ смеха закончился быстро. Теперь скельтр был настроен серьёзно. Если бы он только мог, то прихлопнул бы девчонку на месте, как надоедливое насекомое. Сиена подняла руку, призывая кагана умолкнуть и дать ей кое-что прояснить.

— Где твой дракон?

Агата этого ждала. Почему-то любое неприятное происшествие в замке связывали с её оборотнем. Нередко и на саму принцессу смотрели косо. Однако всем ясно, что такое масштабное предприятие, как кража эссенции, она не могла провернуть самостоятельно. Много ли кандидатур на роль её сообщника? Только одна.

— Я его отослала.

Как только разговор коснулся Эрида, Нердал не преминул высказаться о своём сородиче.

— Трусливо сбежал, испугавшись темницы, — отрезал он.

Ну да, кто о чём, а драконы по-прежнему выясняют, кто из них козёл отпущения. Эрида критиковали, даже когда он сидел тише воды, ниже травы, а то и вовсе не появлялся при дворе.

Но всё это второстепенное. Главной задачей для Агаты сейчас было успеть объясниться перед матерью, пока принцесса окончательно не пала в её глазах. Она рассказала обо всём. Конечно, сжато, упуская некоторые моменты, но в целом — не таясь и не оправдываясь. Все, кто здесь находился, по-разному реагировали на признание девочки. Например, лорд-адмирал нервно посмеивался и теребил рукав контуженой руки. Нергал качал головой. Он уже давно высказал всё, что думает о наследнице. Теперь его худшие предположения подтвердились: бесцеремонная, безумная девчонка, она недостойна даже находиться в этом замке, не то что носить свой титул. Проще говоря — дура. Даже сами по себе странные фьёлы смотрели на неё как на исчадие ада. Вряд ли они чувствовали благодарность за то, что девочка взяла вину на себя. Ведь изначально именно Агата поставила их под удар. А вот скельтры откровенно злились. Внезапно проснувшаяся совесть принцессы мешала им, бесила своей наивной правдивостью. Правда не была в почёте у представителей власти. И эта венценосная малолетка вздумала считать по-другому.

— А ведь маленькая королева приходила уже ко мне в лабораторию вместе со своим великолепным драконом. Ей было любопытно посмотреть на камеру обскура в действии. Любознательность, мне тогда показавшаяся похвальной…

Понять, с какой целью задумчиво поделился этим Ведун было затруднительно. Винит или оправдывает? Или же просто вспомнил и сказал в своей раздражающей, вычурной манере. Фьёлы всегда так разговаривают, даже когда все на нервах.

Истеричная болонка, которая притихла было вместе со всеми, снова принялась истошно лаять. От этого становилось ещё более неловко. Наконец королева негромко прикрикнула на Тофи, и псина тут же умолкла.

Не считая этого мимолётного эпизода, Сиена молчала. На её лице не читалась ни одна мысль. У Агаты срывался в волнении голос, она смело смотрела на мать, а внутри сжималась от ужаса. Сможет ли она её простить? Сможет ли представить другим эту ситуацию как простое недоразумение? Ещё в начале этого дня королева была довольна и ласкова с дочерью, и именно сегодня девочка решила поставить её под такой удар. Может быть, проявляй Сиена доброту немного чаще, ничего и не случилось бы. Принцесса старательно винила лишь себя. Пыталась. На самом деле, это оказалось не так сложно, потому что краешком глаза Агата заметила, что мать как будто слегка улыбнулась ей. Что, если это знак прощения?! Агате было бы достаточно знать, что это возможно. И пусть её жестоко накажут, лишь бы только этот жест оказался сигналом: «всё образуется, всё будет хорошо».

О чём думала Сиена в эту минуту? Девочка не умела расшифровывать лица, не понимала истинных чувств. Вдруг та улыбка была следствием нервной дрожи, сдерживаемой ненависти?

Ответом ей послужила резкая боль в правой щеке. Не теряя самообладания, королева ударила дочь тыльной стороной руки.

Пунцовое пятно расползалось по лицу. Агате влепили пощёчину на виду у всех. Наверняка это было умышленно: принцесса навлекла на себя побои при свидетелях, и тем самым Сиена дала понять, что покуда она у руля, никто не остаётся безнаказанным. Агата боялась пошевелиться, боялась дотронуться до пылающей щеки. Все моральные силы уходили на то, чтобы не дать себе расплакаться. Тогда бы унижение стало несовместимым с жизнью.

— Думаю, на этом вопрос исчерпан.

Отвернувшись от дочери, Сиена возобновила прерванные появлением Агаты «переговоры». Но скельтров не устраивал такой поворот. Стараясь не переходить и так уже нарушенные грани дозволенного, Баар с пылающими глазами снова затянул волынку об островах. Он хотел получить их, хотя бы заручиться гарантиями — сейчас же, немедленно! В противном случае скельтры перекроют морские и воздушные пути фьолам, и те не смогут ни торговать, ни беспрепятственно покидать свои владения. И никто не сможет прийти к ним на помощь. Эти пути считались нейтральными территориями, но по старым, никем не упразднённым законам, скельтры имели на них все права. Когда неприятель ослабеет, его останется просто-напросто добить — на это они и рассчитывали.

До сих пор державшиеся довольно скромно фьёлы взвыли о справедливости.

— Мы простые ремесленники! Наши отцы и деды жили на этих островах! Мы не имеем склонности вести кровавых войн и не присваиваем чужого! Если маленькая королева взяла у кагана эссенцию, то фьёлы тут не при чём. Да ведь она сама изволила сказать об этом.

Они окружили Сиену и голосили наперебой. Та терпеливо внимала. Цветные рукава и ленты смешивались между собой, запах благовоний кружил голову. Баар и его свита презрительно скалились на фьёлов, а Агата не знала, куда ей деться. Про неё как будто забыли. Отвесив ей оплеуху, королева не удосужилась прогнать дочь или хотя бы сказать отойти в дальний угол. Принцесса так и осталась стоять столбом на прежнем месте. Щека болела. Собака тявкала.