Сонеты

От всех творений мы потомства ждем,

Чтоб роза красоты не увядала,

Чтобы, налившись зрелостью, потом

В наследниках себя бы продолжала.

Но ты привязан к собственным глазам,

Собой самим свое питаешь пламя,

И там, где тук, ты голод сделал сам,

Вредя себе своими же делами.

Теперь еще и свеж ты и красив,

Весны веселой вестник безмятежный.

Но сам себя в себе похоронив,

От скупости беднеешь, скряга нежный.

Жалея мир, грабителем не стань

И должную ему отдай ты дань. 

Когда тебя осадят сорок зим,

На лбу твоем траншей пророют ряд,

Истреплется, метелями гоним,

Твоей весны пленительный наряд.

И если спросят: "Где веселых дней

Сокровища и где твой юный цвет?"

Не говори: "В глуби моих очей"

Постыден и хвастлив такой ответ.

Насколько больше выиграл бы ты,

Когда б ответил: "Вот ребенок мой,

Наследник всей отцовской красоты,

Он счеты за меня сведет с судьбой".

С ним в старости помолодеешь вновь,

Согреешь остывающую кровь.

Скажи лицу, что в зеркале твоем:

Пора ему подобное создать.

Когда себя не повторишь ты в нем,

Обманешь свет, лишишь блаженства мать.

Где лоно невозделанное то,

Что оттолкнуло б дивный этот плуг?

Своей могилой хочешь стать за что,

Любви своей в себе замкнувши круг?

Ты - зеркало для матери, и ей

Ее апрель показываешь ты.

И сам сквозь окна старости своей

Увидишь вновь своей весны черты.

Но если ты живешь самим собой,

Умрешь один - умрет и образ твой.

Зачем лишь на себя, прекрасный мот,

Ты красоту расходуешь без счета?

Не в дар, но в долг Природа нам дает,

Но только щедрым все ее щедроты.

Зачем же, скряга дивный, захватил

Ты выданную для раздачи ссуду?

О ростовщик! Твоих не хватит сил,

Чтобы прожить сокровищ этих груду.

Ведя дела всегда с самим собой,

Себя лишаешь верного дохода.

Но о себе ты дашь отчет какой,

Когда уйти велит тебе Природа?

Не пущена тобою в оборот,

Краса твоя без пользы пропадет.

Минуты те же, что произвели

Прелестный образ, радующий глаз,

Красу его сметут с лица земли,

Обезобразят все, ожесточась.

И время неустанное ведет

На смену лету дикость злой зимы:

Листва спадает, вместо соков - лед,

Краса в снегу, и всюду царство тьмы.

И если бы не летний свежий дух

Текучий узник в ясном хрустале

То вся бы красота исчезла вдруг,

И след ее пропал бы на земле.

Зимой цветок теряет лишь наряд,

Но сохраняет душу - аромат.

Так не давай зиме, чтобы она

Твой сок сгубила стужею своею.

Пока краса твоя еще сильна,

Какой-нибудь сосуд наполни ею.

Никто мздоимцем не сочтет тебя,

Коль с радостью тебе лихву отвесят.

Ты будешь счастлив, повторив себя,

И в десять раз - коль их родится десять.

А эти десять снова создадут

Твой дивный лик стократно, бесконечно.

И что же Смерть поделать сможет тут,

Когда в потомстве жить ты будешь вечно?!

Не будь строптивым: прелесть пожалей

И не бери в наследники червей.

Ты посмотри: когда, лаская глаз,

Встает светило с ложа своего,

Все на земле поют хвалу в тот час

Священному величию его.

Когда ж оно небесной крутизной

Спешит, как юность зрелая, в зенит,

То каждый взор, пленен его красой,

За золотым путем его следит.

Но в час, когда оно, закончив путь,

Расставшись с днем, свергается в закат,

Никто не хочет на него взглянуть,

И обращен небрежный взор назад.

И ты, когда тебя не сменит сын,

Свой полдень пережив, умрешь один.

Ты - музыка, но почему уныло

Ты музыке внимаешь? И зачем

Ты с радостью встречаешь, что не мило,

А радостному ты не рад совсем?

Не потому ли стройных звуков хоры

Аккордами твой оскорбляют слух,

Что кротко шлют они тебе укоры

За то, что ты один поёшь за двух.

Заметь, как дружно, радостно и звонко

Согласных струн звучит счастливый строй,

Напоминая мать, отца, ребенка,

В единой ноте сливших голос свой.

Тебе поет гармонии поток:

"Уйдешь в ничто, коль будешь одинок".

Не из боязни ль горьких слез вдовы

Отшельничество избрано тобою?

Но коль бездетен ты умрешь - увы!