Чтение онлайн

Кончилось тем, что пришел Джедай, сказал:

– Дай тоже посмотреть! И пошли вниз - там все тебя ждут, у майора уже новый тост созрел.

Вроде бы обычный семейный ужин, какие любила по всякому поводу устраивать мама - но на этот раз от него осталось ощущение тепла, какого давно не было.

***

Последний вечер...

Калвер уже видел десятые сны, а они с Джедом все сидели в большой комнате у камина, потому что уйти сейчас спать значило, что сегодняшний день уже закончилcя, и вот-вот наступит завтрашний - день, когда придет пора расстаться.

Джедай сидел у стола, Лесли - на волчьей шкуре, рядом с Алой. Старая собака спала, положив ей голову на колени; лапы порой чуть подрагивали, словно она во сне куда-то неслась во весь опор.

Ала - самая близкая, самая любимая подруга, верная спутница во всех скитаниях, этот поход - уже не твой. Пусть грезит - в реальной жизни она давно уже не может ни бегать, ни охотиться. Несколько раз в день выйдет из дома, пройдется на артритных лапах, окинет подслеповатым взглядoм двор - и обратно, на шкуру у камина. Правда, от вкусного кусочка за ужином до сих пор не откажется...

Настроение у Лесли было совсем никуда, поэтому и слова вырвались невеселые:

– Ты это... похорони ее, когда придет время. Думаю, она меня не дождется - до осени едва ли дотянет.

Джедай подошел и сел рядом. Потянул Лесли к себе - она немножко посопротивлялась и со вздохом облегчения прижалась щекой к его груди - впитывая, запоминая: это тепло с собой в дорогу не взять .

– Все будет хорошо, – сказал он. – Слышишь - все будет хорошо...

Неизвестно, что в точности он имел в виду, но ей стало легче - просто от этих,так вовремя сказанных слов.

***

– ...Эта экспeдиция является важным...

Торжественная церемония началась в десять утра, но вид у Дрейка был невыспавшийся. Похоже, он все-таки нашел, с кем попрощаться: от него отчетливо пахло лавандовым мылом - мужчины обычно таким не пользуются, наверняка второпях схватил первое, что под руку попало.

– ...Я уверен, что вы с честью выполните свой долг...

Kонечно, странно для человека, выросшего на военной базе - но всю эту патетическую болтовню Лесли не переваривала и считала напрасной тратой времени. Зато на собравшуюся на прощальную церемонию публику она действовала: люди хлопали в ладоши, согласно гомонили; мама с Каролой сидели обнявшись,и сестрица, кажется, даже плакала.

– ...Удачи вам и легкого пути!

У-фф, кажется, закончил!

– Отряд, смирно!
– скомандовал Дрейк.
– Напра-во! Шагом марш!

Шеренга преобразовалась в колонну и, печатая шаг, проследовала к выхoду с площади, что бы тут же, за углом, без всякой помпы загрузиться в крытый грузовик, где уже лежали их рюкзаки. Мужчины расположились на лавках вдоль бортов, Лесли устроилась прямо на полу, похлопывая и успокаивая привязанных в глубине кузова собак.

Первую часть пути - тридцать миль до рыбачьего поселка на берегу Миссури - им предстояло преодолеть не на своих двоих, а с комфортом.

***

Часа через три цепочка людей шла вдоль берега реки. Впереди бежали собаки,и Дана порой порыкивала на "молодняк" - близнецов и Милорда, чтобы те не жались к ней, а двигались врассыпную.

Лесли про себя усмехалась: "Ничего, научатся!".

Вдали, на противоположном берегу, еще виднелся рыбачий поселок - последняя частица Лоридейла, но оглянуться туда ее не тянуло. Чем дальше, тем больше у нее возникало ощущение, будто и не было этих пяти мирных лет, будто с каждым шагом она возвращается в прошлое.

ОДИННАДЦАТЬ И ОДНА

Все мужчины в душе остаются мальчишками. Они так же любят яркие игрушки, так же тяжело переживают неудачи и так же панически боятся показаться слабыми и смешными.

О. Рой

Давным-давно, когда Лесли только–только познакомилась с Джедаем (точнее, купила его за два рыболовных крючка и моток лески), он порой раздражал ее до бешенства: ну как можно идти на стертых ногах и делать вид, что все в порядке? И кой черт понес его в ручей?!

Но что поделать - какой может быть спрос с человека, который ничего не соображает из-за травмы головы?!..

Но эти-то, эти! Они же, кажется, нормальные и головой ни обо что не стукались?!

Лесли, как мантру, повторяла про себя: "Ничего, надо потерпеть, притремся постепенно!" - порой у нее возникало ощущение, что она вывела на прогулку ребятишек чуть старше Kалвера. ороших ребятишек - симпатичных, дoброжелательных - но за которыми нужен глаз да глаз.

Когда через пару часов после переправы через Миссури собаки заметили на дереве рябчика, и Лесли сняла его выстрелом из арбалета - это был такой всеобщий восторг, будто она добыла по меньшей мере двадцатифунтового индюка. На привале ее засыпали вопросами: "А трудно стрелять из арбалета? А научите? где можно взять арбалет?!" Вместо того, что бы спокойно отдохнуть, пришлось отвечать.

Дальше - хуже. Собаки умчались в лес и вскоре затявкали: "Гоним, гоним!" Лесли, естественно, приказала отряду замереть и не шевелиться, прошла немного вперед, встала на одно колено и прицелилась в ту сторону, откуда доносился лай. Из подлеска вылетел заяц, и тут началась катавасия: выстрел, за ним - другой, пуля свистнула над самым ухом; Лесли рухнула ничком на землю, услышала зычный вопль Дрейка "Не стрелять!",топот...

Заяц, не будь дурак, порскнул в сторону, собаки метнулись за ним. Лесли медленно встала - подбежавший Дрейк попытался помочь, она cтряхнула его руку и обернулась. Бойцы толпились рядом, винтовки в руках, физиономии возбужденные - явно никто никакой вины за собой не чувствовал.

– Kакого хр-ррена!
– вырвался у нее даже не крик - рык.
– Вы что - с ума посходили?!! Kакой идиот стрелял?!

Похоже, вид у нее был страшноватый - во всяком случае, улыбки с лиц исчезли.

– Я спрашиваю, кто стрелял?!!

– Я, - прoблеял робкий голос.

– И я, – сообщил второй.

Одного из бойцов она помнила - Клэнси Райан, второй, тоже ирландец, был его приятелем, Шон... Шон... а, неважно!

– Вам было приказано открывать огонь?!
– грозно спросила Лесли.