Чтение онлайн

Отрезать голову Кэт?

Выбросить из саркофага Крейга и положить Кэт на его место?

Может умереть в любую минуту… Где та граница, в пределах которой человек вправе принимать решения? Как определить меру необходимости действия или бездействия?

Действие — произвести ампутацию. Бездействие — сидеть и ждать.

Резать сейчас?

Потом будет поздно.

Как она?..

Еще жива.

Я опять закрыл глаза. Больше всего на свете мне хотелось вытащить нож и отрезать голову самому себе.

— Что если я переодену ее в свой костюм, Камилла? Твой ведь поврежден?

— Лучше ее не трогать Пит. Она умрет еще быстрее.

Где Малыш? Разбился по дороге к кораблю? Долетел и дерется с очередным монстром в темных коридорах «Миротворца»? Разбился на обратном пути?..

Обшаривая взглядом окружавшие поляну заросли, я протянул в сторону левую руку и нащупал слабенькую, едва заметно трепещущую жилку на шее Кэт. Потом, не желая ее беспокоить, провел ладонью по рассыпавшимся в траве волосам и намотал одну прядку себе на палец.

Скутер Рика появился только тогда, когда прошло уже почти три часа. Под брюхом машины, подвешенный на тросах к стабилизаторам, бешено болтался реаниматор. Скутер бросало из стороны в сторону, он то и дело клевал носом. Малыш опустил блок прямо возле меня и спрыгнул на землю. Срок, назначенный Камиллой, давно закончился. Кэт все еще была жива.

Моментально пробудившись к деятельности, я бросился к Рику, и мы положили тело Кэт в саркофаг. Теперь можно было не бояться. Даже умри она у нас на руках, реаниматор вернул бы ее к жизни — для того они и созданы. Несмотря на это, мы старались действовать осторожно. Как только Кэт оказалась внутри, ее сердце, словно почувствовав, что можно положиться на технику и передохнуть, отказалось работать.

— Теперь у нас два блока, — сказал Рик. — Оба на помост не войдут. Если поставим один на другой…

Я понял его без слов. Если поставим один на другой, грохнемся, не пролетев и сотни метров.

— А если подвесить к каждому скутеру по одному, как сделал ты?

— Нет, Пит. Опять поднялся ветер. Блок слишком сильно болтает. Туда-то я долетел быстро, все остальное время ушло на дорогу обратно. До сих пор не знаю, каким чудом я добрался. Пришлось садиться четыре раза, три из них — прямо в лесу. Стабилизаторы гладкие, да еще и опущены вниз. Сам саркофаг можно только обвязать веревками вокруг, и он то и дело съезжает — то вперед, то назад. Ты думаешь, это первый блок? Это второй. Первый я разбил в шести километрах от «Миротворца».

— Все равно, ты просто молодчина, Малыш, — сказал я. — Никогда в будущем не стану подшучивать над твоей манерой водить скутер.

Рик медленно прошелся по поляне, не прекращая поглядывать по сторонам, и вдруг остановился.

— Мама моя! Пит, да ты только взгляни…

Я подбежал туда, где мы прикончили гнусную тварь. Изорванной пулями туши на этом месте больше не было. Там медленно растекалась в стороны густая, вздувающаяся пузырями жижа, из которой торчали целые кости и части костей. Кости выглядели так, будто их полили кислотой — даже дымок, вроде, поднимался вверх.

— Ты видел хоть раз что-то подобное?.. — прошептал Рик.

— Я даже и не слышал о таком. Он как будто разлагается, только очень быстро. Просто испаряется. А потом, наверное, от него останется пятно черной пыли, какие мы видели на той поляне. Должно быть, там ребята Шарпа пришили двух таких.

— И каким он был живучим! — сказал Рик. — Сколько нам пришлось в него стрелять! Давно должен был сдохнуть!

— Крейг говорил на счет среднего отдела позвоночника. Что-то пришло ему в голову в последний момент. Он же экзобиолог.

— Но гаду попало в хребет не меньше десятка пуль. Половина — в средний отдел.

— Значит, Крейг ошибся. Да и неизвестно, где у этого монстра позвоночник. Мы стреляли туда, где он у нормальных зверей, а у него, может, в брюхе где-нибудь проходит, если вообще есть.

— Господи, о господи… Чем это может быть?.. Знаешь, Пит, хватит с меня загадок. Со всех нас хватит. Я ведь узнал его — он очень похож на Айтумайрана, каким его изображают местные туземцы. На рэдвольфа, понимаешь? Только у того шерсть красная, а не черная, как у наших… Бог знает, кем эти твари могут оказаться. Ты же видишь…

О, да, я видел.

— Ну, допустим, долетим мы сейчас до наблюдательного пункта, — продолжал Малыш. — Не дай бог хоть один из саркофагов сорвется. А если там вся техника выведена из строя, как ты говорил? А если там катера нет? Слушай, нам пора забирать свой «Рейнджер» и мотать отсюда ко всем чертям. На этой планете есть что-то такое, с чем мы навряд ли справимся.

Я смотрел на него и понимал, что Малыш вовсе не испугался. Такое чувство, как страх, вообще не входило в спектр его душевных переживаний. Просто с нас действительно уже хватит. Кэт… Крейг… Кто следующий? И кто вытащит Крейга и Кэтти с Тихой, если с нами что-то случится?

— Ты прав, Малыш, — сказал я. — Надо забрать «Рейнджер» и уходить. Но для этого один из нас должен лететь в лагерь. На скутере лучший у нас ты. Сколько…

— Пит, я не хочу оставлять тебя здесь. Если явится еще одна тварь… С ними и в два ствола почти невозможно справиться. Одному…

— А что делать? Лететь двоим, оставив здесь саркофаги?

— Так безопаснее. Зверь саркофагам ничего не сделает. Я понимаю, что ты не хочешь оставлять Кэт…

— Хрен там безопаснее. Вспомни — гад растерзал раненых, одному перекусил горло, когда он просто на носилках лежал. Что ему помешает раскурочить саркофаги? Эти монстры убили восемь людей Шарпа — просто так, и даже кусочка мяса не съели. Они не обычные хищники. Они убивают, чтобы убивать. И остаться здесь ничуть не опаснее, чем лететь за катером. Там тоже могут поджидать любые сюрпризы. Тихая — планета сюрпризов, и по большей части неприятных. Так сколько времени тебе потребуется?

— Над лагерем я окажусь через час… Допустим, я найду его не сразу. Но и обратно на катере я прилечу быстрее, значит — около двух часов. Через два часа начинай пускать ракеты. Твоя ракетница цела? И еще возьми мою. В двух кассетах у тебя будет двадцать ракет, каждая горит секунд сорок-пятьдесят. Запускай по одной каждую минуту. Или Биас почует твоего Суслика, или я увижу ракеты.

Малыш подошел к скутеру и легко бросил свое тело на сиденье. Я ему удивлялся — после многих часов поиска людей Шарпа, едва передохнув от перелета с реаниматором, он уже снова был бодр и свеж. Не человек, а машина.