Стихи, Друнина Юлия Владимировна - читать онлайн бесплатно

Стихи

Друнина Юлия Владимировна

Искры солнца и снега, Спуск извилист и крут. Темп, что надо, с разбега Наши лыжи берут. Вновь судьба мне послала Страсть, сиянье, полёт. А не поздно ли — слалом? А не страшно — о лёд?.. Напружинено тело, Каждый мускул — стальной. И плевать я хотела, Что стрясется со мной!

Русская советская поэзия 50–70-х годов. Хрестоматия. Составитель И. И. Розанов. Минск, «Вышэйшая школа», 1982.

ЛЮБОВЬ

Опять лежишь в ночи, глаза открыв, И старый спор сама с собой ведёшь. Ты говоришь: — Не так уж он красив! А сердце отвечает: — Ну и что ж! Всё не идёт к тебе проклятый сон, Всё думаешь, где истина, где ложь… Ты говоришь: — Не так уж он умён! А сердце отвечает: — Ну и что ж! Тогда в тебе рождается испуг, Всё падает, всё рушится вокруг. И говоришь ты сердцу: — Пропадёшь! А сердце отвечает: — Ну и что ж!

Русская советская поэзия 50–70-х годов. Хрестоматия. Составитель И. И. Розанов. Минск, «Вышэйшая школа», 1982.

ДВА ВЕЧЕРА

Мы стояли у Москвы-реки, Тёплый ветер платьем шелестел. Почему-то вдруг из-под руки На меня ты странно посмотрел — Так порою на чужих глядят. Посмотрел и — улыбнулся мне: — Ну, какой же из тебя солдат? Как была ты, право, на войне? Неужель спала ты на снегу, Автомат пристроив в головах? Понимаешь, просто не могу Я тебя представить в сапогах!.. Я же вечер вспомнила другой: Миномёты били, падал снег. И сказал мне тихо дорогой, На тебя похожий человек: — Вот, лежим и мерзнем на снегу, Будто и не жили в городах… Я тебя представить не могу В туфлях на высоких каблуках!..

Советская поэзия 50–70-х годов. Москва, «Русский язык», 1987.

ПЕРЕД ЗАКАТОМ

Пиджак накинул мне на плечи — Кивком его благодарю. «Ещё не вечер, нет, не вечер!» — Чуть усмехаясь, говорю. А сердце замирает снова, Вновь плакать хочется и петь. …Гремит оркестра духового Всегда пылающая медь. И больше ничего не надо Для счастья в предзакатный час, Чем эта летняя эстрада, Что в молодость уводит нас. Уже скользит прозрачный месяц, Уже ползут туманы с гор. Хорош усатый капельмейстер, А если проще — дирижер. А если проще, если проще: Прекрасен предзакатный мир! — И в небе самолета росчерк, И в море кораблей пунктир. И гром оркестра духового, Его пылающая медь. …Ещё прекрасно то, что снова Мне плакать хочется и петь. Ещё мой взгляд кого-то греет И сердце молодо стучит. Но вечереет, вечереет — Ловлю последние лучи…

Русская советская поэзия 50–70-х годов. Хрестоматия. Составитель И. И. Розанов. Минск, «Вышэйшая школа», 1982.

"Всё грущу о шинели..."

Всё грущу о шинели, Вижу дымные сны — Нет, меня не сумели Возвратить из Войны. Дни летят, словно пули, Как снаряды — года… До сих пор не вернули, Не вернут никогда. И куда же мне деться? — Друг убит на войне. А замолкшее сердце Стало биться во мне.

Русская советская поэзия 50–70-х годов. Хрестоматия. Составитель И. И. Розанов. Минск, «Вышэйшая школа», 1982.

"Я не привыкла..."

Я не привыкла, Чтоб меня жалели, Я тем гордилась, что среди огня Мужчины в окровавленных шинелях На помощь звали девушку — Меня… Но в этот вечер, Мирный, зимний, белый, Припоминать былое не хочу, И женщиной Растерянной, несмелой Я припадаю к твоему плечу.

Юлия Друнина. Мир до невозможности запутан. Стихотворения и поэмы. Сер.: Поэтическая Россия. Москва: Русская книга, 1997.

"Я столько раз видала рукопашный..."

Я столько раз видала рукопашный, Раз наяву. И тысячу — во сне. Кто говорит, что на войне не страшно, Тот ничего не знает о войне.

1943

Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е. Евтушенко. Минск–Москва, «Полифакт», 1995.

ЗИНКА

Мы легли у разбитой ели. Ждём, когда же начнёт светлеть. Под шинелью вдвоём теплее На продрогшей, гнилой земле. — Знаешь, Юлька, я — против грусти, Но сегодня она — не в счёт. Дома, в яблочном захолустье, Мама, мамка моя живёт. У тебя есть друзья, любимый, У меня — лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждёт… Знаешь, Юлька, я — против грусти, Но сегодня она — не в счёт. Отогрелись мы еле-еле. Вдруг приказ: «Выступать вперёд!» Снова рядом, в сырой шинели Светлокосый солдат идёт.

С каждым днем становилось горше. Шли без митингов и знамён. В окруженье попал под Оршей Наш потрёпанный батальон. Зинка нас повела в атаку. Мы пробились по чёрной ржи, По воронкам и буеракам Через смертные рубежи. Мы не ждали посмертной славы. Мы хотели со славой жить. …Почему же в бинтах кровавых Светлокосый солдат лежит? Её тело своей шинелью Укрывала я, зубы сжав… Белорусские ветры пели О рязанских глухих садах.

...Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она — не в счёт. Где-то, в яблочном захолустье, Мама, мамка твоя живёт. У меня есть друзья, любимый, У неё ты была одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом стоит весна. И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла. …Я не знаю, как написать ей, Чтоб тебя она не ждала.

1944

Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е. Евтушенко. Минск–Москва, «Полифакт», 1995.

"Целовались. Плакали и пели..."

Целовались. Плакали и пели. Шли в штыки. И прямо на бегу Девочка в заштопанной шинели Разбросала руки на снегу. Мама! Мама! Я дошла до цели… Но в степи, на волжском берегу, Девочка в заштопанной шинели Разбросала руки на снегу.

ПОЗОВИ МЕНЯ

Позови меня! Я всё заброшу. Январем горячим, молодым Заметёт тяжелая пороша Лёгкие следы. Свежие пушистые поляны. Губы. Тяжесть ослабевших рук. Даже сосны, от метели пьяные, Закружились с нами на ветру. На моих губах снежинки тают. Ноги разъезжаются на льду. Бойкий ветер, тучи разметая, Покачнул веселую звезду. Хорошо, что звезды покачнулись, Хорошо по жизни пронести Счастье, не затронутое пулей, Верность, не забытую в пути.

1 2 3 4 5