Страхи живописца

Сумрачным вечером в начале марта я возвращался в нашу привычную квартиру на Бейкер-стрит. Я промок до костей, так как недавно лил дождь и я не мог найти кэб, а темные тучи и угрюмые небеса сулили и продолжение ненастья. Открыв дверь в нашу уютную гостиную, погруженную в полумрак, я услышал знакомый голос:

— Входите, дорогой Ватсон. Миссис Хадсон вот-вот принесет горячее, ибо я вас уже заметил из окна, бедный мой друг.

— Очень мило с вашей стороны, — промямлил я. — Я только переоденусь в сухое и тут же к вам присоединюсь.

— На Хакнейской дороге, видимо, очень мокро, — изрек мой компаньон с негромким смешком.

— Откуда вы это знаете, Холмс? — не без удивления спросил я.

Он разразился хохотом:

— Потому что вы забыли вон там, на столике, ваш блокнот с записями о назначенных визитах к пациентам.

Когда я вернулся в гостиную, все лампы ярко горели и квартира преобразилась: миссис Хадсон, наша по-матерински заботливая хозяйка, хлопотливо накрывала на стол. Из-под крышек доносился чудесный аромат.

— О, пастуший пирог! — провозгласил Холмс, потирая свои тощие ладони и придвигая свое кресло. — Сегодня вечером вы превзошли себя, миссис Хадсон.

— Как любезно с вашей стороны, сэр.

Она помедлила в дверях, на лице у нее появилось тревожное выражение.

— А ваш посетитель не приходил снова, мистер Холмс?

— Посетитель, миссис Хадсон?

— Да, сэр. Я как раз уходила, и он сказал, что не хочет вас сейчас беспокоить. Сказал, что вернется между половиной седьмого и половиной восьмого, если это удобно. Надеюсь, я поступила правильно.

— Разумеется, миссис Хадсон.

Холмс сверился с часами, висевшими над камином.

— Пока всего только шесть, и у нас хватит времени, чтобы воздать должное вашим превосходным кушаньям. Как бы вы описали этого визитера?

— Джентльмен заграничного вида, мистер Холмс. Лет сорока, с огромной бородой. Клетчатый плащ, шляпа с широкими полями, в руке большая потертая сумка.

Я замер, не донеся до рта кусок пирога.

— А ведь из вас тоже получился бы замечательный детектив, миссис Хадсон.

Наша славная хозяйка зарделась:

— Спасибо на добром слове, сэр. Провести его наверх, как только он появится, мистер Холмс?

— Да, сделайте одолжение.

Холмс молчал, пока мы с ним уничтожали великолепные блюда. Ровно в семь он извлек трубку и кисет, после чего откинулся в своем кресле, стоявшем у камина.

— Иностранный джентльмен с бородой и потрепанной сумкой, Холмс, — наконец произнес я, когда мы расправились с остатками яств и комната приобрела свой обычный вид.

— Не исключено, Ватсон. А может быть, он англичанин с весьма обыденным делом. Имея слишком мало фактов, едва ли разумно строить умозаключения.

— Что ж, вам виднее, Холмс, — отозвался я. И, усевшись напротив, погрузился в свежий номер «Ланцета».

Пробило полвосьмого. Мы сидели с закрытыми шторами, поскольку в стекла уже хлестал ливень. В эту самую минуту в дверь гостиной неуверенно постучали. Вошедший действительно являл собою необычное зрелище, к которому отнюдь не подготовило меня будничное описание, данное нашему гостю миссис Хадсон.

Это был человек огромного роста, и его темная борода, слегка поседевшая по краям, поблескивала от дождя и неопрятно свешивалась на клетчатый плащ. Глубоко посаженные ярко-синие глаза сверкали из-под черных как смоль бровей, весьма отличавшихся по цвету от бороды, но лишь усиливавших впечатление от пронизывающего взгляда, которым он одарил нас с Холмсом. У меня не оставалось времени заметить что-либо еще: я вскочил, чтобы как следует поприветствовать гостя. Он стоял, сделав лишь шаг внутрь, и вода стекала с его одежды на ковер. Посетитель непонимающе переводил взгляд с меня на Холмса, который также поднялся с кресла.

— Мистер Холмс? Доктор Ватсон? — неуверенно произнес он глубоким басом.

— Вот мистер Холмс, — объявил я.

Он смущенно посмотрел на нас.

— Должен извиниться за вторжение, господа. Аристид Смедхерст, к вашим услугам. Художник и писатель, увы и ах. Я не стал бы беспокоить вас, мистер Холмс, но я попал в беду, в ужасную беду.

— Единственная цель нашего агентства — приносить помощь, — заверил Холмс, протягивая руку нашему странному гостю. — Ватсон, будьте так добры… Мне кажется, при сложившихся обстоятельствах глоток крепкого виски не повредит.

— Конечно, Холмс. — И я устремился к буфету.

— Вы чрезвычайно великодушны, господа, — вымолвил Смедхерст, позволяя провести себя к удобному креслу у очага.

Когда я протянул ему рюмку виски, он повернул голову, и его лицо оказалось на свету. Я заметил, что щеки его неестественно бледны.

— Спасибо, доктор Ватсон.

Он сделал изрядный глоток огненной жидкости и, заметив устремленный на него внимательный взгляд Холмса, пожал плечами, словно извиняясь:

— Простите, мистер Холмс, но, если бы вы пережили то же, что и я, даже ваши стальные нервы не выдержали бы.

— Конечно, я понимаю, — успокаивающе проговорил мой друг. — Пожалуйста, не надо извинений, дорогой мистер Смедхерст. Когда вы только вошли, я заметил, что ваш плащ и брюки заляпаны грязью, словно вы неудачно упали. Полагаю, вы без остановок ехали к нам из самого Дорсета, так что дело, видимо, и вправду нешуточное.

Странный посетитель воззрился на Холмса, изумленно приоткрыв рот.

— Я действительно свалился, когда бежал на поезд. Но, ради всего святого, как вы узнали, что я приехал из Дорсета?