Чтение онлайн

— Перестань смотреть на меня! — выпалила, не подумав. На эмоциях.

— Ты точно этого хочешь? — Он читал меня, словно открытую книгу. Что ж такое?! Это как стоять голой на площади.

— Черт! — выругалась я, мечась между «да» и «нет».

— Не угадала. Так ты хочешь этого? — настаивало мое наваждение, чем расшатывало все мои защитные барьеры.

— Да! Я хочу, чтобы ты перестал на меня смотреть! — как можно увереннее сказала и… раскаялась.

— Печально, но ты вновь сделала шаг назад, в свое прошлое. — Он еще секунду держал меня в плену своих глаз, но и этого хватило, чтобы увидеть, как они преображаются в цвет грозового неба. Затем развернулся и быстро зашагал в неизвестном направлении.

— Подожди! — Я вышла из оцепенения и хотела пойти следом, но не смогла даже тронуться с места, пока он не скрылся за углом дома.

Когда удалось взять себя в руки, я сразу побежала за ним. Однозначно надо либо прекратить это, либо понять, что со мной происходит. Так нельзя. Неизвестность сводила с ума, и страшнее всего было непонимание, где явь, а где сон. Добежав до поворота, я осмотрелась в надежде увидеть знакомую фигуру. Он исчез, словно его никогда тут и не было.

Вернувшись домой, я все еще ругала себя за осторожность. Надо было коснуться и понять, наконец, призрак это или живой человек. Стоило задавать вопросы, а не заниматься оценкой своего внешнего вида. Но сильнее всего переживала, что больше его не увижу. И все же сохранила его номер в телефоне.

Укладываясь спать, я была в полной уверенности, что завтра обязательно поеду в больницу и поговорю с врачом. Возможно, это какая-то форма расстройства, как лунатизм. Человек находится без сознания, но при этом может иногда приходить в себя и бродить кругом. И если это так, то мой адрес и телефон он мог узнать у медсестры, которой я написала их на листке бумаги. Эти доводы меня полностью устроили — в них были логика и здравый смысл. То, что мужчина может читать мысли, лишь моя фантазия: мы общались всего пару минут, и на моем месте любая девушка думала бы о том, как она выглядит на улице в домашней одежде.

Прозвенел будильник. Я встала на редкость быстро и снов не помнила, чему была очень-очень рада. Многие знают, что порой сны морально выматывают сильнее, чем реальность.

В девять утра я сидела на работе и пила чай, составляя таблицы и расчеты по текущему кварталу. Пыталась максимально завалить себя работой. Бралась за все, что поручали. Ольга Сергеевна еще не вернулась из командировки и не ответила на мое смс — я просила уточнить информацию о Павле Коноварове, кратко объяснив, что он в больнице и встречу провести не удалось. Возможно, разговор с начальницей прояснит ситуацию, если, конечно, я действительно не спятила.

— Хел, пойдем сегодня в кафе на соседней улице? Там отличные круассаны готовят, — Вика зависла над моим столом с карандашом за ухом.

— Сегодня не могу. Надо в одно место сгонять быстро, вечером не успею. — От цифр уже подташнивало. Получив минутную передышку, я потянулась.

— Поняла. Хочешь, поеду с тобой? Все равно собиралась на диету сесть. — Дотошная коллега достала карандаш и вывела на моих расчетах итоговую цифру, давая понять, что результат ей уже известен. Прибыль они считали раньше, чем наш отдел показатели рентабельности.

— Нет, я быстро. — Посвящать кого-либо в свои проблемы я не желала, да и Вика, скорее всего, задергает комментариями.

— О’кей! Может, тогда взять тебе что-нибудь к чаю? Приедешь перекусишь. — Забота Вики всегда была искренней, именно поэтому она мне была ближе всех на работе.

— Отлично, спасибо! Тогда возьми тот хваленый круассан. — Я даже не думала сопротивляться, сладкое и выпечку всегда любила.

Считая минуты до обеда, я даже не делала попыток копаться в своих мыслях и выяснять, чего хочу больше: узнать о состоянии пациента или увидеть его. Ровно в час сорвалась с рабочего места и через полчаса оказалась в Первой городской больнице.

— Добрый день. Рад, что кому-то небезразлична судьба и здоровье Павла. Это Вы передали о нем информацию? — Доктор внимательно меня рассматривал, словно я пришла на прием, а не поговорить о другом человеке.

— Да, верно. Это я оставила данные. Есть изменения? Он пришел в сознание? — Как же мне хотелось услышать четкое «да».

— Нет, к сожалению. Давайте пройдем к нему.

Чем ближе мы подходили к палате, тем тяжелее становились мои ноги. Такого не было при наших первых встречах, но теперь что-то менялось.

— Скажите, пожалуйста, а может быть такое, что Павел приходит в себя иногда и даже бродит где-то, но потом возвращается в больницу? Может, это что-то неосознанное? Как у лунатиков…

— Интересная теория, — доктор лишь усмехнулся. — Нет, если человек приходит в себя, в показателях аппаратуры видны изменения. Также, для того чтобы он мог где-то неосознанно погулять, а мы об этом не узнали, кто-то должен лежать здесь вместо него.

Мы стояли в палате. Доктор проверял мониторы и что-то записывал, а я смотрела на Павла. Безумно хотелось увидеть его глаза.

— Это как кома? — Даже спрашивать такое жутко, и я поежилась.

— Нет, скорее, как сон. Сложные вопросы Вы задаете, Алла. Так ведь Вас зовут? — врач повернулся ко мне, приподняв одну бровь.

— Да, только я не очень люблю свое имя, и друзья зовут меня Хел, — быстро поправила я, стараясь не пялиться на больного так откровенно.

— Странное имя вам придумали друзья, — удивился доктор и вновь направил свое внимание на аппараты.

— Совсем нет, — усмехнулась я, — Алла — это как «Алло» по телефону. Алло — Хеллоу, а сокращенно Хел! Меня так еще в школе прозвали.

Лечащий врач Павла еще раз внимательно посмотрел на меня и улыбнулся, явно не понимая ассоциации.

— А Вам идет имя, придуманное друзьями, — сделал свой вывод доктор.

— Спасибо. Я тоже так думаю. Скажите, он ведь очнется? Как долго человек может пребывать в таком состоянии? — говорить о себе я не любила.

— Сложно сказать. Он абсолютно здоров. Возможно, если с ним кто-то будет разговаривать и проявлять заботу, он вернется к нормальной жизни раньше, чем мы смеем надеяться. — Эскулап вздохнул, переключил датчики и вновь записал показатели.