Шрифт:
Глава первая
Дверь Измерений
– Вот и все, - Изольда захлопнула книгу и облокотилась о стол, покрытый синим бархатистым сукном. Солнце, близкое к закату, золотило старый гобелен, высокие статуи возле лестницы, и было видно, как в воздухе вспыхивают искорки пыли.
– Теперь ты умеешь то же, что и я. Все мои знания стали твоими.
– Не все… - ученица отошла к полкам, проводя ладонью по потертым корешкам книг. В ее светлых, цвета ячменного эля, глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.
– Допустим, я так и не освоила полет. Я не умею говорить с птицами. Не умею вызывать элементалов. Даже низших.
– Так, дорогая моя, это уже индивидуальность! Этому ты будешь учиться сама. Может быть очень долго, а может, через год-другой меня за пояс заткнешь. Что молчишь?
– мэги встала и вытащила из ларца свечи с руническими знаками у оснований.
– Грустно, - Астра пожала плечами и взяла с полки медальон - теперь уже ее медальон, с девятиконечной звездочкой и зрачком архаэсского камня, темного, как ее волосы.
– Просто грустно. Столько лет ждала этого дня, а теперь будто… Знаешь, когда тают длинные, похожие на горный хрусталь, сосульки на беседке твоего сада… когда в воздухе уже весна, греет долгожданное солнце - сосульки все равно жалко.
– А теперь тебе восемнадцать, Астра Пэй. Восемнадцать. Мне скоро сто двадцать восемь, - она улыбнулась без всякого сожаления, зная, что ни один мужчина не даст ей больше тридцати. Никто не смеет усомниться в ее молодости, и даже самые знатные сердцееды Лузины, Вильса, Хельг-Амо при каждом ее появлении с восторгом и вожделением смотрят ей в след.
– Твоя грусть - попытка не отпускать детство. Только это глупости. Теперь ты - настоящая мэги. Ты моя девятая и лучшая ученица. Тебе, может быть, жаль расставаться с книгами. С этими стенами и нашим садом. Возможно, даже со мной… - Изольда тихонько рассмеялась, откинувшись на спинку кресла и сплетая пальцы в своих пышных сияющих, будто пламя волосах.
– А помнишь, как я держала тебя в подвале за то, что ты читала тайком Некомарха? А как ты провисела всю ночь, подвешенной за ноги возле гробницы Римли? Дорогая моя, у тебя есть причины скорее покинуть эту проклятую башню!
– Нет. Хотя перед тем, как быть повешенной, я выпила два кувшина локи, и влага всю ночь настойчиво просилась из меня, - Астра передумала надевать свой медальон сейчас и спрятала его в замшевую сумочку вместе с рекомендательным письмом.
– Я люблю эту проклятую башню. И даже тебя.
– Меня?
– магистр рассмеялась, подошла и положила белые шелковистые руки на плечи девушке.
– А двери открыты, между прочим. Только теперь ты - мэги. Ты свободна, и тебя ждет много дел. Уже твоих дел. Я знаю, что когда-нибудь ты станешь магистром. Возможно высшим магистром. Ты станешь известна и могущественна. Конечно, построишь свою башню, может, богатый замок.
– Ты забыла сказать, что самые славные принцы будут добиваться моей любви.
– Да! Будет так!
– Изольда хотела добавить что-то еще, но серебряные молоточки в клепсидре отбили час Раковины, - обе они вспомнили, что следует поторопиться.
Астра тщательно установила толстые свечи в углах комнаты, зажгла их, читая по памяти строки из "Эдоса", формируя током воли и силой мерцавшего кристалла внешний магический круг. Она слышала, как часто бьется сердце и шумит в голове пьяная кровь, она волновалась, открывая путь в неведомую бесконечность, впервые сама, но ее затаенный, скрытый щитом показной отваги, трепет не могла заметить даже многоопытная Изольда.
– Идиш-портал-спелл!
– произнесла ученица, вытягивая напряженные руки вперед, и свечи отозвались треском, струями ярких искр. Посередине уже плескалось фиолетовое пламя, тонкая золотистая щель прорезала воздух, очерчивая контуры Двери. В нескольких шагах перед ней повисла дымка, сгустилась, тут же выросли ступени, высокие, мраморные, устланные белыми и дынно-желтыми розами.
– Розы зачем?
– удивилась магистр.
– Так хочу.
– Ах да, теперь ты имеешь право хотеть, - усмехнулась Изольда и придвинулась ближе к ученице.
– Вызывай Херика. Еще раз повторю: никогда не входи в Двери без весса. Даже опытнейшие маги либийцев не смели путешествовать без проводника. А те, кто рискнул, канули в бесконечности измерений навсегда. Вызывай Херика. Смелее!
– Я и не думала пугаться, - прикрыв глаза, сосредоточившись, Астра произнесла нужное заклинание и бросила в пламя порошок-приманку.
Из нижней части двери повалили клубы синеватого дыма. Скоро из них появился сам весс - существо похожее на большую обезьяну, обросшую мохнатой рыжей шерстью. Его хвост украшала пушистая кисточка. Голову венчали длинные заостренные уши и потешные рожки-шишечки.
– Мой поклон, госпожа Изольда, - он зевнул от сладкого дразнящего запаха и спрыгнул в центр круга.
– Прекрасно выглядишь. Божественно! Это платье, колье… все для вечерней прогулки.
– Ты путаешь, рыжий прощелыга. Вызывала тебя не я, - Изольда легонько подтолкнула ученицу.
– У тебя большие уши, но неважно со слухом, - мэги ловко поймала кончик шаловливого хвоста.
– Извиняюсь, прекрасные, обознался, у вас почерк похожий, - весс попятился, но Астра беспощадно притянула его к себе.
– Запомни, Херик, мое имя - Астра Пэй, - она быстро вскочила ему на спину и схватила длинные заостренные уши.
– Прогуляемся до Иальса. А? Прямо на главную площадь.
– Ох, как грубо! Как вероломно!
– выпучив круглые свекольного цвета глаза, весс потряс лохматой головой.
– Великолепно!
– Изольда хлопнула в ладоши и прыснула смехом.
– Великолепно смотритесь!
– В Иальс!
– повелела юная мэги.
Весс бросился к Двери и, едва взбежав на ступени, завопил:
– А-я-яй! Угли! Горячие угли! Иголки в пятку! Или… Что это было?!
– Какой ты нежный. Всего лишь розы, Херик. Иллюзия роз, - Астра теснее сдавила его бока.
– Теперь ты видишь, что у меня свой почерк, - она с торжеством повернулась к магистру.
– Изольда, до встречи! Спасибо за все!
– До встречи, моя девочка, - с грустью и улыбкой Изольда смотрела, как весс переступил клубы синего дыма и шагнул в портал.
На миг раньше, чем Астра исчезла в пространственной воронке, яркая, будто солнечное волокно, петля возникла у порога двери, извилась и тонко срезала ремень сумки с письмом. Со шлепком мыльного пузыря Дверь Измерений исчезла. Розы обратились горстками рыхлого пепла. Сразу потухли свечи, и завитки рун у их оснований потускнели, оплывая. Дым слоями потянулся к окну.