Святой Крест

— Любезнейший Кот, — сказал Робин, уютно закутавшись в плед и вытянув ноги к камину, — не кажется ли тебе, что в Средние века некоторые вещи умели делать гораздо лучше, чем сейчас?

— По-моему, в Средние века практически все делали лучше, особенно мышеловки, — промурлыкал Кот, отхлебывая молоко из серебряного кубка. — Но ты наверно имел в виду что-то другое.

— Да, — сказал Робин, — я имел в виду географические карты, — и он показал на огромную «Mapamundi», разложенную у них на столе. — Можно ли сравнить эту великолепную, подробную и прекрасную карту с любым современным атласом? Начнем с того, что для нашего удобства все надписи и изображения в верхней части карты повернуты вверх ногами. Таким образом, если разложить ее на столе и ходить вокруг, всегда будет удобно читать.

— А главное, на этой карте есть, что читать! — подхватил Кот. — Какой современный атлас расскажет о землях Гога и Магога, к примеру? Не говоря уже о том, что нынешние географы знают лишь одну Индию, а на этой карте их целых три!

— Зато в современном атласе есть множество совершенно ненужных частей света! — добавил Робин. — Вот, например, Америка, зачем она нам, спрашивается?

— А все потому, — объяснил Кот, — что современная география опирается лишь на недостоверные данные спутниковой фотосъемки, неточные геодезические измерения и тому подобное. А картограф, составивший «Mapamundi», пользовался свидетельствами очевидцев: Марко Поло, Геродота, Синбада Морехода, наконец!

— Вот поэтому, — подытожил Робин, — мы будем разыскивать Святой Крест при помощи этого шедевра средневековой мысли! Кстати, Котик, ты узнал что-нибудь новое о Султане Бейбарсе?

— Только то, что знают все, — горестно признался Кот, — этот свирепый мамелюк занял египетский престол в результате кровавого переворота. Именно он спас исламский мир от уничтожения, положив конец завоеваниям монголов. И он нанес сокрушительное поражение христианам, захватив Антиохию и подступив под стены Акры. Там, не выдержав напряжения военных походов, он внезапно умер, оставив честь взятия Акры своему преемнику аль-Ашрафу. Прах грозного Султана покоится в величественном мавзолее в Каире.

— Здесь кроется какая-то тайна! — воскликнул Робин. — Почему этот закаленный воин, человек с железным здоровьем, вдруг умирает накануне самой важной битвы, к которой он стремился всю свою жизнь? Сдается мне, здесь не обошлось без асассинов!

— Невероятно! — возразил Кот. — Аламут уже лежал в руинах к этому времени. Безжалостные монголы истребили всех асассинов до единого, после того, как сын Чингис-Хана погиб от кинжала убийцы. Сам Старец Горы после встречи с Каганом в Каракоруме был убит — по крайней мере, так считают многие историки.

— Неужели ни одного асассина не осталось в живых? — спросил Робин.

— Ну, утверждать с точностью, что все они погибли, мы не можем, — сказал Кот с ученым видом, — но зачем было бы асассинам убивать именно того, кто положил конец монгольским завоеваниям?

Не в силах найти ответ на этот вопрос, Робин и Кот склонились над картой, сосредоточенно сопя. Через всю огромную «Mapamundi» змеился Великий Шелковый путь. Вдоль него картограф изобразил верблюжьи караваны, крепости, минареты, дворцы и горные пики.

— Можно ли вообразить, что путешествие по этой гигантской дороге от Багдада до Каракорума занимало всего две недели? — воскликнул Кот. — Можно ли представить, что приказы Кагана доставлялись в любой конец его огромной империи, от Тихого Океана до Черного моря, быстрее, чем если бы он отправлял их современной почтой?

— Как ты думаешь, Котик, выдержала бы наша «Манна» путешествие по Великому Шелковому пути до Китая? — спросил Робин.

— Сложно сказать… — задумался было Кот, но тут в дверь кто-то робко постучал.

— Войдите! — сказал Кот раскатистым басом.

В комнату вошла горничная с серебряным подносом, на котором лежал какой-то пакет с несколькими сургучными печатями.

— Мсье Саладин, вам почта! — сказала она. Кот взял конверт и небрежным движением лапы отпустил горничную. Та выскользнула за дверь.

— Так-так, — сказал Саладин, рассматривая конверт. — Тиара и два скрещенных ключа! Да это же печать Ватикана!

— Что могло понадобиться от тебя Ватикану? — удивился Робин.

— Сейчас узнаем! — сказал Кот и взломал печать.

В конверте лежал листок гербовой бумаги, на котором было написано твердым, но несколько старомодным почерком:

Кот и Робин одновременно посмотрели на часы: было два часа пятнадцать минут.

— Какой сегодня день? — спросил Саладин взволнованно.

— Пятница! — торжественно сказал Робин.

Трудно описать удивление и возмущение Тиана Обержина, когда на гонг к обеду в Малую столовую спустились только Бабушка и Робин.

— Кот очень занят, — пояснил Робин, — он сможет спуститься только после трех.

— В этом случае гибралтарское суфле погибнет, а перепела остынут и станут совершенно несъедобными! — горестно воскликнул повар.

— Ничего, Коту надо худеть! — весело сказал Робин и зачерпнул ложкой розоватое суфле, из которого выглядывали кусочки морского ежа.

Бабушка обеспокоенно покачала головой.

— Может быть, я отнесу ему в кабинет пирожок с капустой? — спросила она.

— Ни в коем случае! — возразил Робин. — Худеть так худеть!

А несчастный Кот сидел за огромным дубовым столом в своем кабинете и задумчиво помешивал длинным гусиным пером в серебряной чернильнице. После долгих и мучительных размышлений, он составил следующее послание: