Чтение онлайн

— Когда Айхал умирал, он прошептал: «Все изменилось…» С тех пор я не перестаю горевать и оплакивать его, но что-то все же не дает мне упасть духом, поскольку нечто новое родилось… освободилось от оков. Я тогда проснулась утром и почувствовала: что-то в мире переменилось.

— Да, — сказал он. — Зло ушло. И…

Гед продолжил лишь после долгий паузы. Он по-прежнему избегал ее взгляда. Но голос мага впервые был таким, каким она его помнила — мягким, тихим, с заметным гонтийским акцентом.

— Помнишь, Тенар, как мы с тобой припыли на Хавнор?

«Как я могла забыть такое?» — ответило ее сердце, но она промолчала, боясь, что спугнет его, к он вновь замкнется в себе.

— Привязав «Ясноглазку», мы стали подниматься по мраморным ступеням на набережную. Там собрался весь город… и ты подняла руку, чтобы показать им Кольцо…

— А другой рукой цеплялась за тебя, потому что была вне себя от страха: лица, голоса, буйство красок, белоснежные башни, флаги и знамена… но видела я только одного тебя, идущего рядом со мной…

— Слуги из Королевского Дворца отвели нас по запруженным народом улицам к подножию башни Эррет-Акбе. Но по ее высоким ступеням поднялись лишь мы вдвоем. Ты помнишь это?

Она кивнула и прижала ладони к земле, ощущая ее животворную прохладу.

— Я открыл дверь. Она была жутко тяжелой и поддалась не сразу. И мы вошли. Помнишь?

Казалось, его обуревали сомнения: не приснилось ли мне все это? Не подводит ли меня память?

— Мы очутились в огромном зале с высоким потолком, — продолжила она за него. — Это заставило меня вспомнить о том Зале, в котором я ела, хотя походили они друг на друга лишь гигантскими размерами. Свет падал из окон, прорезанных где-то на невообразимой вышине в куполе башни. Солнечные лучи скрещивались, словно шпаги.

— И там был трон, — напомнил Гед.

— Да, огромный, пурпурно-золотистый трон. Но пустой, как и трон в Зале на Атуане.

— Но теперь все переменилось, — сказал Гед и взглянул на нее поверх зеленых побегов лука. На его лице лежала печать задумчивости и скрытого напряжения, словно его переполняла радость, которую он не мог выразить словами.

— На троне в Хавноре, в центре мира, сидит Король, — сказал он. — Пророчество сбылось. Руна восстановлена, и Архипелаг вновь стал единым целым. Междоусобице пришел конец.

Гед замолчал и, опустив глаза, сжал руки в кулаки.

— Он вернул меня к жизни. Аррен с Энлада. В песнях, которые сложат о нем, он будет известен под своим Настоящим Именем — Лебаннен, Король Земноморья.

— Значит, вот откуда, — сказала она, не сводя с него глаз, — эта радость, этот свет, рассеявший тьму.

Он промолчал.

Король на Хавноре, подумала она, и произнесла вслух:

— Король на Хавноре!

Перед ее мысленным взором встал образ прекрасного города с широкими улицами, башнями из мрамора, покрытыми черепицей и бронзой крышами, сверкающими белизной парусов кораблями в гавани; величественным тронным залом, где солнечные лучи падали, словно копья. Там сам воздух был пропитан богатством, достоинством и гармонией. Она представила себе, как из этого ослепительного средоточия власти во все стороны, словно круги на воде, со стремительностью влекомого попутным ветром корабля распространяются закон и порядок, неся с собой мир. Все постепенно встает на свои места.

— Ты на славу потрудился, друг мой, — сказала Тенар.

Гед протестующе взмахнул рукой, словно призывая ее замолчать, затем отвернулся и прижал ладонь к губам. Тенар не в силах была вынести его слез и поспешно вернулась к работе. Она выдернула один сорняк, рванула другой, но глубоко сидящий корень сломался. Тенар принялась раскапывать руками неподатливую почву, пытаясь нащупать в темных глубинах земли оставшийся там обломок.

— Гоха, — тихо позвала своим хриплым голоском появившаяся в калитке Ферру, и Тенар подняла голову. С изуродованного лица девочки на нее, казалось, смотрели оба глаза — слепой и зрячий. Тенар подумала: «Должна ли я сказать ей о том, что на Хавноре вновь появился Король?»

Она встала и подошла к калитке, дабы девочка излишне не напрягала голос. Когда Ферру металась в лихорадке, Бич сказал, что она надышалась огня.

— Пламя выжгло ей голос, — объяснил он.

— Я пошла проведать Сиппи, — прошептала Ферру, — но ее в ракитнике не оказалось. Я не смогла найти ее.

Это была, наверное, самая длинная речь за всю короткую жизнь девочки. Малышка вся запыхалась от бега и с трудом сдерживала слезы. Сейчас мы все тут хором разревемся, — сказала себе Тенар. Как глупо, этого им только не хватало!

— Сокол! — крикнула она, обернувшись. — Коза пропала.

Гед тут же поднялся и подошел к калитке.

— Посмотрите у колодца, — сказал он.

Гед взглянул на Ферру так, словно не замечал ее шрамов, словно она был для него просто маленькой девочкой, у которой потерялась коза, а он должен найти ее, и только.

— Или она прибилась к деревенскому стаду, — добавил он.

Ферру уже со всех ног мчалась к колодцу.

— Она твоя дочь? — спросил он Тенар. Прежде Гед никогда не спрашивал ее о ребенке, и Тенар невольно подумала, что за странные создания все же эти мужчины.

— Нет, и даже не внучка. Но это мой ребенок, — ответила Тенар. Кто она, в конце концов, такая, чтобы насмехаться над ним?

Стоило ему отойти от калитки, как мимо вихрем промчалась белая в коричневых подпалинах Сиппи, преследуемая далеко отставшей Ферру.

— Хай! — внезапно выкрикнул Гед и прыгнул навстречу козе, направляя ее к открытой калитке и прямо в руки Тенар. Та ухитрилась поймать Сиппи за свободный кожаный ошейник. Коза тут же послушно замерла, одним желтым глазом косясь на Тенар, другим — на зеленые побеги лука.

— Прочь, — сказала хозяйка и повела ее из козьего рая к каменистому пастбищу, где той и следовало находиться.

Гед, хватая ртом воздух, присел на землю, вымотанный не меньше, если не больше, чем Ферру. У него дико кружилась голова. Но по крайней мере он не плакал. Происшествие с козой затмило все.

— Хифер не просила тебя присматривать за Сиппи, — сказала Тенар девочке. — За ней никому не уследить. Если она вновь убежит, не волнуйся и расскажи обо всем Хифер. Хорошо?

Ферру кивнула, не сводя глаз с Геда. Она крайне редко столь пристально рассматривала людей, в особенности мужчин, но сейчас малышка, нахохлившись как воробышек, не отрывала от него глаз. Означало ли это рождение ее героя?