Тень за спиной
Шрифт:
– Да лучше бы ты с ней пе’еспал! – заорала она, с ужасом понимая, что ее понесло. – Хоть ’аз в жизни бы познал, что это такое – секс с любимым человеком! Позволь себе поте’ять голову, докажи все, что ты не мо’оженная ’ыба! Кому нужна твоя ве’ность? Ей? Мне? Кому?
Она знала, что муж не станет терпеть ее криков, что сейчас развернется и уйдет, как это делал всегда, но хотела успеть сказать ему хоть что-нибудь.
– А почему ты на меня кричишь? – неожиданно возмутился мужчина. – Что это ты себе позволяешь?
– Хочу и к’ичу, - фыркнула королева. – Знаешь что? Ты – импотент. Выхолощенный конь. Ме’ин! Вот! Ты с ней не пе’еспал потому, что не мог п’осто!
– Я импотент? – заорал в ответ Эстебан. – Если у меня на тебя не стоит, это не значит, что другие мне неинтересны!
На всякий случай он отпрянул от жены, ожидая пощечины – да что там, надеясь на нее, но Элли только заморгала.
– Не стоит? – ухмыльнулась внезапно она. – Дак я о том и говорю! Дело-то не во мне! Ты бы проверился у врача, в твоем возрасте рано еще иметь с этим делом проблемы!
– Стерва! – выкрикнул Эстебан, отчего-то радуясь, что он, оказывается, умеет кричать.
За пятнадцать лет случаи, когда он повышал голос, можно было счесть по пальцам.
Элиссия прищурилась, нервно дернув плечом и поправив сползшую лямку. Эстебан уставился на нее, только сейчас замечая, как шелк обрисовывает ее тело, и неожиданно вспомнил, какие безумные вещи она вытворяла в постели когда-то давно. Ее тело стало женственнее, грудь увеличилась, бедра округлились.
– Ладно, беру свои слова назад, - внезапно усмехнулась супруга. – Ты не импотент.
Король сначала не понял, что она имеет в виду, а потом опустил глаза и гулко вздохнул. Он пришел к ней в тонких домашних штанах, которые сейчас совершенно не скрывали его возбуждения. Будь перед ним другая женщина, он бы, наверное, испугался и сбежал, но его супруга любила постельные игры и сейчас она смотрела на него без всякого страха. Отказать она никогда ему не могла, даже когда была зла, даже когда знала, что ему ничего, кроме наследника, от нее не нужно. И всё же он разворачивался и собирался уйти, потому что спать с ней он не хотел – головой не хотел. А Элиссия вдруг спустила с обоих плеч тоненькие лямки, и сорочка скользнула по ее телу и опала к ногам.
– Что встал? – спросила она насмешливо. – Проваливай, трус. Ко мне сейчас любовник придет, а ты тут приперся. Или тебя больше заводит наблюдать, как твою жену кто-то имеет на твоих глазах? А может, ты и вовсе предпочитаешь мужчин? Не даром ты столько времени проводишь со своим драгоценным Браенгом!
Этого Эстебан стерпеть уже не мог. Он и сам не знал, что его больше взбесило – упоминание про любовников или меткое предположение о мужеложстве с Кирьяном.
– А почему бы и нет? – спросил он холодно, шагая к ней. – Если ты не против, я бы и Кира позвал! Твой грязный рот я, видимо, один заткнуть не в состоянии!
– Ну, ну, ты себя недооцениваешь, - раздался голос жены где-то уж совсем близко. – Ты, конечно, король у нас далеко не в постели, но уж с женщиной должен справиться без посторонней помощи.
Эстебан в ярости рванул на себе рубашку. Ему немедленно нужно было доказать этой невыносимой женщине, что он хорош во всем, доказать самому себе, что он вполне способен спать с женщиной, пусть это даже и была его жена, а еще хотелось причинить ей боль, да так, чтобы она никогда больше не смотрела на него с желанием, а лучше и вовсе его ненавидела. Кровать была рядом, миниатюрная женщина и не думала сопротивляться и от его грубых движений только сладко вскрикивала, а он вдруг понял, зачем люди этим занимаются, потому что всё лишнее и мучавшее его растворилось, оставляя лишь чистое телесное удовольствие.
Оказывается, сбросить напряжение сексом легко и приятно. Оказывается, он еще жив.
11
Известие о том, что Виктория вернулась в Галлию, ударило Эстебана, как гильотина - словом, голову он потерял окончательно и бесповоротно. Он только и мог думать о том, что она здесь, так близко, что можно увидеть ее в любой момент. Он держался. Он знал, что не стоит этого делать. Надо жить как прежде. Еще одна рана в сердце не принесет ему радости, но вопреки всему он теперь мечтал о своей возлюбленной совсем по-другому.
"Богиня, какой дурак!
– злилась Элиссия.
– Столько сил и всё зря!" Она почти, почти добралась до его сердца - раз уж он признался, что оно у него есть. Женщина-друг, женщина-покой, женщина-тишина - кем только она для него не стала! Она всё разузнала про эту девочку - не так уж это было и трудно, и только диву давалась, почему он всё-таки ее выгнал. Почему он не понимает, что всё просто: любишь - люби. Хочешь - бери. Но Эстебан любил всё усложнять - даже в отношениях, особенно в отношениях. К примеру, они муж и жена - так отчего бы им просто не спать вместе? Пришел, лег, прижал к себе. Всё. Нет, надо устраивать какие-то ритуалы, разговоры, на что-то обижаться. Элли совсем не против разговоров - но днем. Ночи совсем для другого.
Ее же глупый супруг тащил в постель всякую гадость, вроде расширения прав женщин или разработки огнестрельного оружия. Что ж, хотя бы он приходил.
Элиссия больше не заводила любовников - это было ни к чему. Эстебан, или Тоби, как она его называла теперь в спальне, вдруг проникся интересом к любовным играм. Еще немного, и можно будет потрясти этого зануду известием, что секс не обязательно должен быть в постели.
И тут все ее планы пошли наперекосяк! Опять эта девочка Оберлинг! Ну что ей не сиделось в Славии, или где она там пропадала почти три года? Ах, к родителям приехала? Да еще с мужем и с ребенком? А муж, оказывается, степняк. Элли живо вспомнила грозного хана Тамана, которого когда-то встречала при дворе. Если сын такой же, тогда ни одна женщина в здравом уме (кроме нее, разумеется) даже не посмотрит на лощеного Эстебана. Эти злые глаза, эта аура властности, эта непоколебимая уверенность в себе... ладно, если бы Таман тогда обратил на нее внимание, Элиссия ни за что бы ему не отказала. Ну не красавец, зато очень экзотичный. Красавцев в Галлии немало, а хан один.
Не о том думает. В голове королевы складывался план.
"Одно из двух, - говорила себе она.
– Или девочка откажет Тоби, и он успокоится, наконец, или не откажет - и тогда он тоже успокоится". В том, что в постели никакая, даже юная и красивая, с ней не сравнится, Элли не сомневалась. Сложность была только в том, чтобы заманить ее во дворец.
Как он сопротивлялся! Как гневно фыркал! Она аж залюбовалась этим воплощением невинности и самолюбования. Тьфу. Ведь хочет же. Хочет так, что едва не называет ее в постели чужим именем. Пришлось объяснить, что сын хана - персона дипломатическая, и не пригласить его хотя бы один раз - значит, высказать неуважение к степному владыке. Эстебан проглотил наживку так охотно, что Элли только головой покачала. Как ребенок, даром что король. Начал сходить с ума - ночами не появлялся, избегал ее. Глупый король - она бы ему еще и свечку подержала. Ревность? Нет, это не про нее. Ревновать можно к чему-то действительно значимому. А тут - девчонка.