Чтение онлайн

И только одна вещь все еще не дает мне покоя. В чём ее смысл? Почему кто-то забрал вас, мой господин?

Возможно, я мыслю слишком узко. Но тоу плохо без вас. Плохо народу. И… мне.

Ни я, ни Лаурэль не сможем стать достойной заменой. Уверена, любого из ваших покойных сыновей приняли бы, надели бы чеканный венец в виде узорчатых листьев, дали бы испить из чаши, вручили бы перстни. Ваши перстни, мой господин!

Ведь в глазах многих они — достойные дети тоу’руна. Достойные. А кто мы? Ублюдок-бакутар, которого до сих пор считают вашим убийцей, и малолетнее отребье, поставившее свои интересы выше интересов тоу. Конечно, остались и преданные Ахану люди, прошедшие с ним через пламя войны, и те, кто принял мою сторону. К том же, хоть народ и не принимает меня, куда больше их пугает то, что к власти придет Совет. И наведет свой порядок.

Так что отступаться я не собираюсь. Вы понадеялись на меня, и я не подведу. Даже если мне придется бросить к ногам совета отрубленную голову Лаурэля и положитьна стол бумаги с вашей печатью, в которых говорится, что после его гибели я имею полное право занять престол. Пусть подавятся вашим последним словом. И своей беспомощностью.

…Я слышу голоса, совсем близко, и вижу оранжевые отсветы костра сквозь густую листву. Кажется, будто она охвачена ярким пламенем. Как же это завораживает. И у меня — вот удача — есть время полюбоваться. Пока прислушиваюсь, пока достаю из-за спины топор, пока вдыхаю холодный воздух, пропитанный ароматом пряных трав.

Шаги теряются в нарастающем шуме. Глупые путники весьма неосторожны. Конечно, я не трону их. Пока что. Только в этих местах встречаются создания пострашнее меня. Я знаю свой тоу, мой господин. И знаю слишком хорошо. Культ Элу, Перекрестья Дорог, Мельрэ и его братья, любящие загонять металл себе под кожу, Анаду, который некогда служил вам, мой господин, а теперь занялся, как он это сам называет, «легким заработком». Никогда не знаешь, кого повстречаешь в здешних деревнях и лесах. Например…

— Скажи ей, чтоб слезла с меня!

Как же хорошо я помню этот голос.

«Синтариль-ва, братцы сделали мне деревянный меч!»

От того, как он мешал два языка и краснел, произнося мое имя, становилось не то мило, не то дурно. Как и от привычки Лаурэля забираться на мою кровать, когда я буквально валилась с ног. И кто пускал ребенка на нижние этажи? Его место — наверху, над такими, как я. Но он вечно прибегал в небольшую комнату с решетчатым окном, которое находилось прямо под потолком, и таскал мне свои игрушки. Те с годами становились серьезнее, но все равно оставались игрушками. По крайней мере, в его руках…

Забавно. Желание сократить путь от одной деревушки до другой привело меня именно сюда. Хранители, которым я регулярно приношу дары — от глиняных безделушек до ягод из погребов, — не оставили меня, направили туда, куда и было нужно. К Лаурэлю. Возможно, многие вещи действительно происходят не случайно. Только сейчас мне меньше всего хочется думать об этом.

А пока…

Мой выход.

Ишет

Когда Дио опускается на четвереньки и принюхивается, мне хочется хлопнуть в ладоши. Какой глупый детский жест. Я же не собираюсь наблюдать за тем, что развернется совсем скоро. Для того чтобы спокойно смотреть, как пещерный поедает жертву, нужен крепкий желудок. Крепкий или пустой. Как башка Антахара, ага.

Жалко ли мне его? Нет. В следующий раз будет осторожнее. Если «следующий раз» для него наступит.

Уберите руки от лица, прошу вас. Вы сбиваете меня. Вы даже не знаете, правда ли то, о чём я рассказываю. А вдруг небылица? Вдруг захотелось придумать для вас сказку пострашнее? И не смотрите на меня так. Вы все-таки до сих пор не ушли. Не это ли говорит о том, что вам нравится?

Так вот: стою, прижавшись плечом к дереву, наблюдаю. Готовлюсь в любой момент развернуться и уйти, лечь поближе к малышам и уснуть. Ведь меня разбудили. А я видела что-то приятное, и вряд ли Ткачиха Мьот, насылающая сновидения, сможет повторить этот узор. Согласитесь, она порой невероятно ленива.

И если бы мне дали отдохнуть, если бы в ту ночь Дио подкрепился мелким воришкой, я бы не рассказывала эту историю. Но нас прервали.

Она даже не пытается быть незаметной. Вышагивает из тени, расправив плечи. Под меховыми сапогами приминается трава, но точно боится шуршать. Пустые темные глаза под тонкими белыми, как Клубок, бровями смотрят недобро. Она волочит по земле тяжелый топор. И не то поднять не может, не то… не хочет, потому что жалеет нас. Меня, Дио и Антахара.

Грязными пальцами черчу на ладони знак. Надеюсь, что хранитель не подведет. Мне хочется покоя, хочется добраться до столицы, имея в наличии все конечности. И хотя бы одного живого, пусть даже не целого, спутника. Чтобы Атум сработал, нужно подобраться поближе. Да только нет желания делать даже шаг навстречу человеку, который уж точно пришел не у костра погреться. Поэтому я сжимаю руку в кулак и, как бы глупо это ни звучало, надеюсь на удачу.

Не подведи. Покажи, что годен хоть на что-то!

Я чувствую тепло. Вижу успокаивающее свечение. Да только не вовремя замечаю слабую черную дымку вокруг запястий этой незнакомой галлерийки. Она улыбается выкрашенными синей краской губами, и тут же мои ноги подкашиваются. Я надаю. И практически не ощущаю удара. Точно тело уже не мне принадлежит.

— Ты…

Когда хранитель оставляет, чувствуешь себя ослабевшим.

— Тьенже даржа. — Антахар с трудом переваливается на спину и хрипло дышит.

— Бакутар, — фыркаю в ответ и пытаюсь сдуть пряди, упавшие на лицо. — Таких давно иначе не зовут. Да и их язык мертв. Почти как ты.

Дио реагирует мгновенно, до того как я успеваю договорить. Да, этот парень действительно хорош, вот только точности и реакции не хватает. Уж слишком легко светловолосая дрянь уходит от его атак, взвалив оружие на плечо. Она даже не пытается ударить его, не собирается раскроить черепушку. Она… просто танцует, ага. И улыбается пещерному, вновь оказавшись за его спиной.

И что ей нужно? Она не убила меня, а теперь от души потешается над Дио, ожидает, видимо, когда ему надоест. Забавы ради галлерийка бросает в него круглый деревянный щит, и тот разлетается в щепки, встретившись с острыми зубами. Ха, да пещерный может прокусить не только его. И, кажется, она прекрасно понимает это.