Третья власть
Шрифт:
Брэбхем кивнул.
«Почему?»
«Во-первых, ради этого, — при этом Брэбхем сделал жест, означающий подсчет денег, а во-вторых, потому, что мы с симпатией относимся к Третьей власти».
Тако удалось скрыть свое удивление.
«Ну и ну! — повторил Тако вслед за Брэбхемом. — Почему?»
«У нас много сотрудников, которые умеют быть начеку, — усмехнувшись, пояснил Брэбхем. — Например, в „Ферропластикс Лимитед“. Считайте просто, что мы пронюхали об этом деле и оказались достаточно сообразительными, чтобы прибрать его к рукам. Вам этого достаточно?»
Тако согласно кивнул.
«Что Вы можете для нас сделать?» — спросил он.
Брэбхем постучал кончиком карандаша по столу.
«Мы можем предоставить Вам все, — ответил он спокойно. — И это не преувеличение».
Тако верил ему. Он был в курсе влияния крупного американского профсоюза.
«А что Вы потребуете взамен?»
«Пять процентов от соответствующей продажной цены».
Это было немало. И все-таки намного меньше, чем ожидал Тако.
«Почему так дешево?»
«Это именно столько, сколько нам нужно. Кроме того, я уже говорил Вам: мы на Вашей стороне. У Вас есть все шансы действительно стать Третьей властью. Мы, рабочие, не хотим стоять в стороне, когда речь идет о сохранении мира».
«Отдаете ли Вы себе отчет в том, что нарушаете законы Вашей собственной страны?»
Брэбхем равнодушно кивнул.
«Этот закон не имеет смысла. Через несколько лет это поймет каждый».
Тако задумался. Потом задал свой главный вопрос:
«Можете ли Вы достать для нам магнитные баллоны с полезным объемом соответственно в тысячу кубометров?»
Брэбхем повернулся в сторону.
«Джефф, как у нас с этим?»
«Мы можем предоставить такие баллоны», — ответил невысокий худощавый мужчина.
Брэбхем повернулся к Тако: «Вы получите свои баллоны. Сколько?»
«Пять!»
«Когда?»
«Как можно скорее».
«Джефф, сколько это займет времени?»
«Пять недель, согласны?»
«Согласен».
«Что еще?»
Тако улыбнулся.
«Для начала этого достаточно, мистер Брэбхем. Я не хотел бы сразу выкладывать на стол все карты, пока не буду иметь доказательств Ваших возможностей. Надеюсь, эта осторожность не помешает нашему сотрудничеству».
Брэбхем громко рассмеялся.
«Я понимаю, — сказал он. — Но мы переубедим Вас».
«Я оставляю за Вами право решать, как сделать так, чтобы никто не узнал о заказчике».
Брэбхем кивнул в знак согласия.
«Не волнуйтесь, дело в надежных руках. Мы и сами не любим рисковать».
Оставалось обсудить еще несколько формальностей.
Затем Тако Какута ушел — с открытыми глазами и вполне довольный. Вернувшись в отель, он рассчитался и утром уехал из Питтсбурга.
33.
Перри Родан проснулся после сеанса гипнообучения и с удовольствием отметил, что Крэста рядом не было.
Целый час прошел в молчании. Родан прислушивался к своему мозгу. Там накопилось невероятное количество знаний, и ему стоило только мысленно сформулировать пожелание, чтобы тотчас иметь на руках ответ.
Он попытался оценить размеры этой бездны, его мозга; но она не имела границ. Она была бесконечно глубока, и как бы далеко он ни заглядывал, нигде не было преград; везде дорога вела еще дальше.
Он поднял глаза. Его взгляд упал на интерком. Он был уверен, что Тора наблюдает за ним из своей кабины, изучая его реакцию. Ее гордости вовсе не льстило, что она видела, как долго он размышляет над полученными знаниями арконидов.
Он встал. Булль недовольно заворчал, растревоженный этими звуками.
Родан не стал мешать ему. Чтобы доставить Торе беспокойство, достаточно было одного, кто казался бы невозмутимым. Он вышел и направился вдоль по коридору. Дверь в кабину Крэста была открыта. Крэст сидел на раскладном кресле и смотрел через экран интеркома в комнату Торы.
Когда Родан вошел, Крэст повернул голову.
«Ну?» — спросил он, улыбаясь и несколько озабоченно.
Родан покачал головой.
«Ничего. Я нашел ошибку!»
Крэст выпрямился.
«Ошибку?»
«Да. Я думаю, Ваши соплеменники были слишком инертными, чтобы все правильно понять».
Крэст вздрогнул. Родан взглянул на интерком и дал ему понять, что его слова предназначались для Торы.
«Интересно! — прошептал Крэст. — И что же это за ошибка?»
«Проблема воспроизводимости маршрутов гиперполетов, помните? — пояснил Родан как можно более непринужденно. — Положенное в основу дифференциальное уравнение нестабильно, кроме того, формально нерешаемо. Это дифференциальное уравнение седьмого порядка, Вы же применяете численный приближенный метод тринадцатого порядка. Таким образом, приближенный метод нестабилен по сравнению с уравнением еще в некоторой степени. В области нестабильности не возникает отклонений до больших погрешностей.
Даже в земной математике есть приближенные решения седьмого порядка для такого уравнения. Хотите, я скажу Вам, почему на Арконе совершили эту ошибку?»
Крэст был не в состоянии вымолвить ни слова.
«Потому что родственные приближенные методы чрезвычайно удобны, — продолжал Родан. — Потому что это, как мне становится ясно из других источников, будто специально предназначено для автоматических вычислительных машин, которые Вы используете. Из-за удобства никто не исследовал основного уравнения на его стабильность, и ради удобства применялись обычные методы.
Ради удобства, — добавил он не без иронии, — совершено в результате огромное количество ошибок и затрачивается невероятная энергия для того, чтобы повторять уже однажды пройденный путь.
Между тем хватило бы десятой части рассчитанной энергии!»
Ему было больно видеть, как Крэст реагировал на его пояснения. Он весь сник, качал головой и бормотал что-то нечленораздельное.
Родан старался не смотреть на телеэкран. Он знал, что Тора наблюдает за ним и может его понять. Для нее и было задумано это представление, а вовсе не для Крэста. Ошибка действительно существовала, но способ, которым он изложил ее, Родан выбрал специально для Торы. Он с удовольствием увидел бы сейчас ее лицо.