Шрифт:
В. Губарев
ТРОЕ НА ОСТРОВЕ
ГЛАВА ПЕРВАЯ, в которой в мои руки попадает волшебный платок
Это случилось однажды вечером, когда я читал книгу о приключениях морских разбойников. Вы, конечно, знаете, как интересно читать такие книги...
Океан. Шторм. Парусный корабль под названием "Калоша Дьявола" терпит бедствие. Волны с грохотом хлещут на палубу. Бесится ветер. Сорваны паруса, и на голой мачте болтается черный лоскут с белым черепом и скрещенными костями. А капитан морских разбойников с широченными плечами и красным носом кричит:
– Пираты! Тысяча чертей и одна ведьма! Справа по борту какой-то остров! Клянусь брюхом акулы, здесь мы добудем золото!
Я лежал на диване в столовой, пристроив поближе настольную лампу, и одну за другой жадно проглатывал истрепанные страницы старой книжки. Глухой шум трамвая, доносившийся по временам с улицы, казался мне упоительным рокотом океанского прибоя. Я не расслышал, как в столовую вошла мама, и вздрогнул, услышав ее голос:
– Ну, знаешь, дорогой, это никуда не годится!
– Что?
– спросил я, не поднимая головы от книги.
– Я говорю, что это никуда не годится!
– Это ты, мама?
– пробормотал я, все еще не в силах оторвать глаз от страницы.
– Нет, это не я!
– сердито сказала мама.
– Ты уже пришла с работы?
– Нет, я не пришла!
– То есть как?
– растерялся я и сел на диване.
– Ах, ты шутишь...
– Наоборот, я очень рассержена, Боря!
– Чем, мамочка?
– сладким голоском спросил я и постарался сделать удивленные глаза, хотя прекрасно понимал, чем она недовольна.
Мама стояла посреди комнаты, сокрушенно покачивая головой.
– Ты обещал мне подмести квартиру?
– Я не успел... Я подмету, мамочка...
Она ушла в соседнюю комнату, и я услышал оттуда новое восклицание:
– Какое безобразие!
– Где, мамочка?
Она вернулась в столовую с небольшим синим платком в руке.
– Ты сегодня был в школе?
Уж этого мама могла бы не спрашивать: ведь она отлично знала, что я никогда не пропускаю занятий. Правда, однажды такое случилось, когда у Петьки Халютина ощенилась собака, и я ходил смотреть щенят. Но ведь это было давно - недели две назад или даже больше.
– Ты был в школе?
– повторила мама.
– Конечно.
– А я думала, что ты весь день пролежал в кровати. Почему ты не убрал постель?
– Я не успел, мамочка... Понимаешь, я немного проспал... и я боялся опоздать в школу.
– С завтрашнего дня ты будешь вставать вместе со мной и стелить кровать у меня на глазах.
– Да зачем же, мамочка?
– взволновался я.
– Ведь я учусь во второй смене.
– Ступай!
– строго проговорила она.
– Куда?
– захныкал я.
– Стелить кровать? Да зачем же? Ведь все равно нужно будет опять ложиться спать.
– Боря!
– повысила мама голос.
И я, мрачный, двинулся в спальню.
– Погоди минутку, - остановила она меня.
– Ты обедал?
– Да...
– А посуда?
– В кухне...
– Чистая?
– Мамочка...
– замялся я.
– Даже перед соседями стыдно, - вздохнула мама.
– Ах, дорогой друг, не любишь ты у меня работать!
– Все работай да работай!
– наконец не выдержал я.
– Ни минуты покоя!
– Ни минуты покоя? Это у тебя-то?
Я увидел, как она согнала с лица улыбку и, наверно, для того чтобы не рассмеяться, прикусила нижнюю губу.
– Эх, - продолжал я, понимая, что если мама и сердится, то не так уж сильно, - изобрести бы такую машину, которая сама и подметать, и посуду мыть!..
– И стелить кровать!
– иронически прибавила она и махнула на меня синим платком.
– А ты целыми днями будешь валяться с книжкой на диване.
– Да, а ты знаешь, какая книга интересная! Тут описывается, как пираты потерпели кораблекрушение. У них был главарь по кличке Рыжий Пес.
– Ну вот что, Рыжий Пес, - сказала мама, - мне сейчас очень некогда. Я должна выполнить одно поручение фабрики и уйду ненадолго. А ты... постели кровать - раз, - она начала загибать пальцы, - подмети пол - два, вымой посуду - три. Кстати, зачем ты рылся в шкафу?
– Искал чистые носки.
– Носки лежат на верхней полке, а ты перевернул весь шкаф и зачем-то бросил на пол бабушкин платок, который мы храним вот уже пятнадцать лет. Понимаешь, это же память о твоей бабушке!
– Ах, это, кажется, тот самый платок, который бабушка называла волшебным?
– Да, - кивнула мама, - так его называла бабушка. Возьми платок и положи на место. А уроки ты сделал?
– Сделал, - сказал я, позевывая и рассматривая синий платок.
– Все уроки?
– Все... Нет, алгебра осталась... Мамочка, ты же знаешь, что по алгебре я занимаюсь с Милой Улыбкиной и с Юркой Беловым. Они сейчас придут.
– Тогда поскорей все прибери, чтобы тебе не пришлось краснеть перед товарищами. До свидания, мой Рыжий Пес... Нет, мой Рыжий Поросенок! Мама поцеловала меня в щеку и пошла к двери.
– Мама, а зачем на этом платке завязан узелок?
– О, в этом узелке, говорила бабушка, и заключается вся сила волшебства!
– загадочно проговорила она и скрылась за дверью.
"Шутит со мной, как будто я маленький, - недовольно подумал я, ощупывая узелок.
– Разумеется никакого волшебства на свете никогда не было и не может быть, - рассуждал я.
– Но почему же бабушка называла его волшебным? Платок как платок, немного вылинявший от времени. Бабушка, должно быть, носила его на голове, как все старушки". Я внимательно осмотрел платок и даже понюхал его. От старого шелка чуть-чуть попахивало нафталином.