Чтение онлайн

Сцена для спасения мира появилась перед Спасителем.

Подтвердив это, Ли Се-чун немедленно развернулся и подошел к микрофону, стоявшему перед подготовленным подиумом.

И он сказал всем собравшимся:

— Это девятиэтажное подземелье — последнее.

Как только прозвучало это подтверждение, все репортеры напряглись.

Они даже не собирались задавать никаких вопросов.

Нет, они никогда не думали об этом.

Во-первых, все репортеры, собравшиеся там, были выбраны Гильдией Мессии и были последователями Гильдии Мессии, которые были готовы написать все, что Гильдия Мессии им скажет.

Это были те, кто безоговорочно поддерживал Ли Се-чуна как своего Спасителя.

Вот почему эти люди не могли даже подумать о том, чтобы задавать вопросы Ли Се-чуну.

— Когда вы планируете напасть на девятиэтажное подземелье?

Но в такой ситуации репортер в бейсболке и темных очках, не задумываясь, задал вопрос.

— Вы собираетесь принять Исаака Иванова в свою гильдию?

И прежде чем Ли Се-чун успел ответить, он задал еще один вопрос.

"Псих".

"Кто это, черт возьми?"

Это было похоже на богохульство.

Если бы это был репортер из компании, контролируемой Гильдией Мессии, они бы не посмели сделать такую вещь.

Так что собравшиеся там были уверены.

"Он не репортер со стороны Гильдии Мессии".

"Посторонний?"

Этот человек не был тем, кто прошел процесс отбора Гильдии Мессии.

И он присутствовал там не с намерением помочь Гильдии Мессии.

"Террорист?"

Подумав, что это, возможно, террорист, другие репортеры не могли не отступить.

Но, как истинные репортеры, они все еще высоко держали свои камеры.

Они выразили свою решимость должным образом фиксировать происходящие события, даже если это означало бы рисковать своей жизнью.

В такой ситуации репортер, который задавал вопросы, и Ли Се-чун молча смотрели друг на друга.

Репортер не избегал взгляда Ли Се-чуна.

И Ли Се-чун не спросил репортера о его личности или принадлежности, и он не попросил репортера жестом уйти.

— Как только я буду уверен, что могу напасть на это подземелье, я снова приду сюда.

Вместо этого он легко ответил:

— И вот тогда мы закончим эту игру и спасем мир.

Это был спасительный ответ, которого следовало ожидать от Ли Се-чуна.

На этот ответ репортер задал еще один вопрос:

— Тогда как насчет того, что Исаак Иванов присоединился к гильдии? Все готово? Или это отложено?

Он снова начал задавать вопросы.

"О Боже..."

Атмосфера на поляне застыла.

В этой атмосфере Ли Се-чун говорил спокойно.

— Я дал обещание всему миру. Я сделаю все, чтобы спасти этот мир, который превратился в игру. Если атака на это девятиэтажное подземелье — это способ закончить игру, то я обязательно сделаю это так или иначе. И если это означает объединение с Исааком Ивановым, то я с радостью это сделаю.

Дав свой ответ, Ли Се-чун продолжил уже не по-английски, а по-русски:

— Этого ответа достаточно, Исаак Иванов?

В ответ на это репортер поднял голову, снял темные очки и ответил по-русски:

— Этого достаточно.

— Этого достаточно.

Это был момент, когда то, что люди по всему миру больше всего хотели, произошло в захватывающей манере.

Это была сцена, которая не могла бы быть выполнена без некоторой режиссуры.

"Как и ожидалось".

Другими словами, это должно было быть что-то заранее согласованное.

Прежде всего, не было никакого смысла в том, что Гильдия Мессии не знала, что Исаак Иванов скрыл свою личность и смешался с группой репортеров.

В конце концов, в это время, когда риск террористических атак был чрезвычайно высок, для них было естественно тщательно проверить личность репортеров, которые будут освещать пресс-конференцию.

И если бы кто-то действительно прятался среди репортеров и проявлял враждебные намерения по отношению к Ли Се-чуну, снайперы, развернутые вокруг этого района, не колебались бы.

"У Гильдии Мессии не было другого выбора, кроме как сделать это".

Это означало, что Гильдия Мессии говорила с Исааком Ивановым до того, как Ли Се-чун поднялся.

Они сказали ему, что примут его просьбу вступить в гильдию.

И они также дали ему сцену для действий.

Он притворится репортером и задаст Ли Се-чуну несколько вопросов.

— Присоединяйся ко мне.

И когда Ли Се-чун позвал его, он поднялся на сцену и стал рядом с ним.

Следуя тому, что ему было сказано, Ким У-чин вышел на сцену и встал перед Ли Се-чуном.

Каждый репортер поднял свою камеру и направил на сцену.

Однако, пока никто не нажал на заслонки для своих камер.

Не было никакого предела тому, сколько раз они могли нажать на затвор, но все знали, что был только один момент, который им действительно нужно было сфотографировать.

"Лучше всего сделать снимок в тот момент, когда они пожимают друг другу руки".