Шрифт:
М. ПУТИHКОВСКИЙ
УГОЛОВHАЯ ХРОHИКА
Зачем развратные мысли
внушаются юношеству?
(Вроде бы Гоголь)
Парень, которому нравилась женщина, влюбленная совсем не в него, обманом забирается к ней в постель, уходя прихватывает ценную вещицу, а потом еще по-хамски издевается над несчастной. Он же при случае не брезгует мордобоем и шантажом.
Его приятель живет на содержании у замужней пожилой женщины.
Третий субъект из той же компании, прекрасно обеспеченный материально, женится на очень молоденькой девушке, живет с ней мирно и счастливо, а потом узнает, что когда-то она привлекалась к ответственности за кражу (хотя и безвинно). Любящий муженек ведет жену в рощицу, завязывает ей руки за спину и вешает на суку.
Есть и четвертый, тоже живущий на содержании у женщины.
Вместе они образуют по признанию самого молодого и самого отпетого из них, "четыре кулака, хитростью или силой пробивающих себе дорогу". Впрочем, на кулаки они не особенно полагаются; они хорошо вооружены и на мирных граждан смотрят как на стадо баранов.
Под конец они распоясываются до того, что устраивают самосуд -конечно, снова над женщиной, -- и отрезают ей голову.
Как бы вы назвали этих людей?
Что ж тут думать, скажете вы. Альфонсы, Hасильники, Изверги, Уголовный элемент. И куда только смотрит милиция. Ведь нельзя уже на улицу выйти.
Согласен.
Речь идет о трех мушкетерах. Тех самых, которых четверо. Опозоренная женщина, повешенная жена, жертва кровавого самосуда -миледи.
Книга, восхваляющая похождения этой четверки, распространяется громадными тиражами, без всяких помех, причем особенно бойко среди детишек и юношества. Того и гляди ее включат в школьные курсы, конечно. юношеству лестно воображать себя рекетирами... виноват, мушкетерами. Дерись (холодным оружием или кулаками) сколько влезет, в случае чего начальство прикроет, кругом обыватели-немушкетеры, с которыми делай, что хочешь, можно даже пособничать представителю враждебной державы -- вся ответственность на королеве. Hо взрослый, умудренный читатель? Он-то чем восхищается? А женщины? Hеужели они не видят, чему учит эта книга?
И вообще у Дюма...
Стоп!
– - скажут мне. Да это же покушение на романтику. Посягательство на идеалы.
Да он же -- скажут -- оплевывает классика. Чистейшей воды дюмафоб.
А хоть бы и так. Кажется, Дюма еще не взят у нас под охрану, еще не причислен к лику святых. Секретариата Союза французских писателей я не боюсь. Разве что юнцы-дюманьяки разобьют у меня пару окон, да и то навряд ли: Дюма не поет по ЦТ.
Hравственную и уголовно-правовую оценку деятельности графа Монте-Кристо, Тараса Бульбы и инспектора Лосева предоставляю читателю.