В ожидании

Дженна Мэрфи нетерпеливо ерзала на жестком стуле, не в силах сосредоточиться на журнале, лежавшем на коленях. Кроме нее в приемной не было ни души. Тишина — даже не с кем перекинуться словечком. Оставалось только ждать, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

А ведь всего две недели назад, придя на ежегодный медосмотр, она чувствовала себя веселой, молодой, а главное — здоровой женщиной. И на тебе! Один анализ, затем — второй, третий… напряженно-сочувственное выражение глаз врача… и ожидание… томительное ожидание…

— Доктор готов вас принять.

Дженна глубоко вздохнула и, торопливо вскочив, засеменила вслед за медсестрой по длинному коридору к кабинету доктора Райта. Тот сидел за столом, изучая какие-то бумаги, и при виде пациентки поднял голову.

— Привет, Дженна. Прошу садиться.

Медсестра вышла, прикрыв за собой дверь, а девушка выжидающе уставилась на Райта. Доктор молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Я еще раз проверил ваши рентгеновские снимки и результаты обследований, — наконец заговорил он и посмотрел ей прямо в глаза. — Мне очень жаль, но… все оказалось гораздо хуже, чем мы опасались. Дженна, вам осталось жить около трех месяцев.

Тимоти Керрингтон сжимал в кулаке кольт 45-го калибра.

Рак. Большое «Р». Ему всего двадцать один, а жизнь уже кончилась. Никаких тебе больше вечеринок, красивых девушек, быстрых машин… Никакого кайфа!

И самое ужасное — химиотерапия ему не поможет! И вообще, ничего не поможет! Рак, черт бы его побрал! Все без толку!

Тимоти утер слезы, поднес пистолет к виску и, зажмурившись, спустил курок…

Полли Хоукинс валялась на кровати, уткнувшись в телевизор, где какая-то участница очередного ток-шоу жаловалась на неверного мужа.

— Тоже мне, нашла проблему! — презрительно фыркнула Полли, переключаясь на другой канал. Но повсюду показывали самых обычных людей с их мелкими, повседневными делами. Все они живут интересной жизнью, у всех свои заботы…

И будущее.

Полли потянулась к стакану на ночном столике, попутно сбив пустой пакет из-под чипсов, и залпом допила остатки водки. Затем нащупала у кровати бутылку, поднесла ее к губам, но, обнаружив, что та пуста, швырнула на пол и рухнула на подушки, уставившись в потолок.

За последние тридцать семь дней она успела изучить каждый квадратный дюйм, как свою ладонь. Семьдесят девять зеленых цветочков вдоль границы обоев, четырнадцать маленьких трещинок, две дырки и один раздавленный жучок…

Она перевела взгляд на календарь над телевизором. Каждый красный крестик отмечал еще один прожитый день. Осталось всего двадцать три…

Полли сползла с кровати и поплелась на кухню. Пинком отшвырнув коробку из-под пиццы, подошла к шкафчику, достала последнюю бутылку водки и горько усмехнулась. Вот и все, что ей осталось в этой жизни — красные крестики да водка.

И «группа поддержки» доктора Райта.

Она сорвала с бутылки крышку и в надежде на долгожданное забытье жадно приникла к горлышку.

Дженна внимательно наблюдала, как доктор Райт слушает сбивчивый рассказ Полли о ночных бдениях у телевизора. Улыбка доктора показалась ей чисто профессиональной — во всяком случае, глаза его оставались холодными и равнодушными. «И этот человек работает с безнадежно больными?» — удивилась она про себя.

— А теперь послушаем Дженну, — словно подслушав ее мысли, произнес Райт, чем изрядно напугал девушку. — Расскажите, как с этим справляетесь вы.

Дженна потерла виски. «Открытость и откровенность», — говорил доктор. Поделиться своими чувствами с другими. Разделить чужую беду. Сбросить лишнее напряжение.

— Сначала я испытала сильнейший шок — такой, что два дня не могла ничего делать, только спала… — Дженна почувствовала, как голос ее дрогнул. — По правде сказать, до сих пор не знаю, как с этим сладить…

— Успокойтесь, вы среди друзей. — Доктор Райт вновь улыбнулся и покровительственно кивнул. — Продолжайте, прошу вас.

— Я так никому ничего и не сказала… уж, во всяком случае, не маме. Дело в том, что она… незрячая, и ей необходим постоянный уход. — Дженна потупилась. Она не могла заставить себя раскрыться полностью. Ведь еще так многого хочется в этой жизни, и главное — осуществить заветную мечту. — Я работаю помощником библиотекаря и перечитала массу статей об испытании новых лекарств… — Девушка подняла голову и заметила, как пристально, не отводя глаз, все смотрят на нее.

— Ты не желаешь смириться с неизбежным! — сердито фыркнула Полли.

— Вы консультировались с кем-нибудь еще? — прищурился доктор Райт.

Дженна кивнула, стараясь сдержать слезы.

— Я принесла свои рентгеновские снимки и результаты анализов… Доктор подтвердил ваш диагноз.

— Боюсь, что Полли права, — вздохнул Райт. — Многие пациенты проходят через эту стадию. Это говорит о том, Дженна, что вы тешите себя иллюзиями. Врачей, к которым вы обращались, не слишком интересует ваша судьба. Они лишь используют ваши страдания и боль как материал для своих исследований.

— Но если у меня есть хоть малейший шанс…

Доктор Райт мрачно покачал головой.

— Экспериментаторы скажут вам, что их новый метод даст вам один шанс на миллион. Вы решите, что терять все равно нечего, и согласитесь. А кончится тем, что вы все равно умрете, только вдобавок испытаете все «прелести» побочных эффектов их снадобий. Я вас прекрасно понимаю, но, как бы это ни было трудным, надо смотреть правде в глаза.

Как же ей хотелось возразить, доказать, что доктор неправ…

— Эй, ребята! Давайте повеселимся!

Дженна обернулась. В комнату вошел высокий темноволосый парень с упаковкой пива в одной руке и уже открытой банкой — в другой.

— Мэтт, — поморщился доктор Райт. — Прошу вас, сядьте. Теперь, когда вся группа в сборе, я хотел бы сообщить одну новость.

Полли, проворно вскочив со стула, потянулась к пиву.

— Что стряслось? — поинтересовался Мэтт.

Прежде чем ответить, доктор Райт секунду помедлил.

— Вчера днем Тимоти Керрингтон покончил с собой.