Чтение онлайн

Именно поэтому начать она решила с Калаи, чтобы побыстрей отделаться от самой неприятной части обязанностей.

Разговор с крылатой, которую Санъяра считала виновницей смерти своего учителя, занял добрую половину дня. Калая плела кружева слов, спрашивала, как Санъяра относится к игре в дранж. Санъяра не увлекалась играми, её раздражала необходимость то полагаться на удачу, то планировать свои ходы на несколько шагов наперёд. Но она понимала, что Калая задаёт подобные вопросы неспроста и что любые сведенья в отношении её пристрастий будут использованы против неё. Санъяра сказала, что уважает традиции подобных игр и наконец, в третьем часу после полудня, сумела выпроводить гостью за дверь.

К тому времени Санъяра уже заметно утомилась переговорами и когда Саварэ в знак примирения предложил ей провести дружеский поединок, не знала, радоваться или плакать. Она попросила дать ей полчаса на подготовку и потратила это время на медитацию. Ей удалось изгнать из головый обрывки утомительной беседы с Ласточкой и на утёс, где они с Райере обычно проводили учебные спарринги, Райаре пришла посвежевшей и почти отдохнувшей.

Знакомая обстановка мгновенно ударила по нервам горечью воспоминаний, которым не дано было снова обратитсья в жизнь. Всё было слишком похоже и в то же время неправильно. Но Санъяра напомнила себе, что битвы не выбирают часа и отсалютовав противнику саркаром вступила в бой.

Санъяра думала, что прекрасно владеет несколькими видами оружия ближнего боя. В последнее время она постоянно побеждала в спаррингах Райере и могла с уверенностью сказать, что он не поддавался.

Тем сильнее был её шок, когда оказалось, что Саварэ разом быстрее, мощнее и ловчее её. Казалось он заранее знает каждый её удар, и к концу получасового поединка, в котором противник явно сдерживал свои силы, Санъяра едва не отправилась вниз с утёса.

Саварэ успел перехватить её руку раньше, чем Санъяра раскрыла крылья, и поставил девушку обратно на камни. Когда он посмотрел ей в глаза, Санъяра ожидала услышать насмешку — и была поражена в очередной раз за время этой встречи:

— Твой полёт хорош, намэ, — Санъяра не ощутила насмешки в этих словах, только горечь. — Райере хорошо тебя обучил. Но знаешь, в чём твоя беда?

— Ты хочешь мне сказать? — спросила Санъяра, стараясь не выдать злость.

— Ты боишься Песни Смерти. Отвергаешь её, пытаешься заглушить свою кровь. Но Песнь — это мы с тобой. Мы непобедимы, пока следуем её путём.

Сказав это Саварэ развернулся и направился к храму, оставив девушку в одиночестве размышлять над его словами.

К вечеру обе крепости покинули небо над зиккуратом и Санъяра очень надеялась, что следующий день проведёт, восстанавливая душевное равновесие.

Не тут-то было.

Утро началось с вестей о том, что в гостевых покоях её ожидают ещё двое послов.

Первой из них была та самая помошница, которую потребовала взять в храм намэ талах-ан. Тот факт, что Райере долгое время отказывался от помощи касты мастеров, заранее настроил Санъяру против неё. Каково же было её удивление, когда, войдя в комнату для бесед, она увидела перед собой Игре.

За прошедшие годы рыжеволосая валькирия изменилась самую малость. Лицо её стало чуть более усталым, под глазами залегла сеточка морщин — и то и другое для валькирий этого возраста было признаком ранней старости. Но когда она подняла взгляд на хозяйку храма её зелёные глаза блестели точно так же как пять лет назад, а круглые щёки оставались такими же румяными и аппетитными.

На коленях Игре держала какую-то массивную книгу.

— Я конечно понимаю, что катар не отказаться от производства этих бесполезных мечей, но может объяснишь мне, почему в вашем храме только двадцать процентов валькирий имеют доступ к использованию луча?

— Чего? — Санъяра моргнула.

— К использованию луча, — пояснила Игре. — Вы живёте как дикари. Ваше проклятое оружие требует окгромного расхода металла, но я готова с этим смириться. Однако как быть с тем, что к вам прибывает всего по двадцать обрезов льна в месяц.

Санъяра продолжала растеряно молчать.

— Посевные почвы вокруг вашей горы неплохи и довольно просторны, но благодаря глупому упрямство намэ Райере, да будут пухом ему облака, они почти не обрабатываются. Конечно сами вы не станете пачкать руки в земле, но это кощунство, так глупо расходовать землю, которой не хватает большинству. К тому же, я не понимаю, что вы вообще едите?

— Мы охотимя, — коротко выдавила Санъяра.

— И даром опустошаете окрестные леса, — Игре вздохнула и порывшись в складках одеяния протянула Санъяре свиток. — Просто подпиши. Всё остальное я сделаю сама.

Следующая встреча, после первой, её как-то даже не очень удивила. Она из неё словно бы проистекала.

В другом домике для гостей положив на колени струнный инструмент и неторопливо извлекая из него мелодичные звуки сидел Вейде.

В отличии от Игре он совсем не изменился, внешне ему всё так же можно было дать восемнадцать человеческих лет, так что Санъяра даже задумалась на мгновение — а сколько ему на самом деле?

Игре почувствовал её появление, но его выдало лишь лёгкое замедление в движении пальцев.

— Мастер Вейде? — уточнила Санъяра. — Чем обязана нашей встрече.

— Намэ… — Вейде ещё на несколько мгновений погрузился в игру. Прикрыл глаза. Почему-то вздохнул. — Мой намэ посылает меня в подарок вашему храму, чтобы скрасить ваши закаты приятной игрой.

«Шпионить за мной», — с досадой перевела Санъяра про себя.

Несколько дней она провела, смиряясь с мыслью о том, что за её правлением будут наблюдать двое почти посторонних людей и пытаясь разрешить для себя вопрос, почему этой участи избежал намэ Райере. Ответ напрашивался не утешительный: Райере попросту заслужил уважение и доверие, а она — нет.

Случалось, что уходя в Покои Вечного Сна наставники оставляли ученикам записи с мыслями, которые считали наиболее важными для будущего поколения. Были такие записи и у Райере, но слушать её было слишком больно, чтобы Санъяра сумела на это решиться.

Игре с раздражающим напором взяла на себя заботы об обеспечении храма всем необходимым и ненужным и там, где ещё недавно царили тишина и покой теперь то и дело что-то носили, двигались прибывшие по её приглашению стаи талах-ан, на площадку для посадки кто-то всё время прибывал.