Чтение онлайн

– Чего?

– Умер. Капут. Отправился в мир иной. Расщепился.

– О, господи! Когда это случилось? Бьюсь об заклад, что в эстетическом отношении это происшествие было чрезвычайной важ…

– Ничего не могу сказать. Но я передал всю информацию дядюшке, и он решил включить тебя в коллекцию. Вот почему я здесь – это он меня послал.

– Я очень польщен, но, честное слово, не могу составить тебе компанию. Расщепление на носу…

– Знаю, я все прочел в журнале Фейерхилла. А перед тем как передать его дяде, все эти страницы про расщепление вырвал. Мне хочется, чтобы он был неподалеку, когда ты будешь это делать. Тут-то я и унаследую все его денежки. Не удалось поучиться в Космической Академии – хоть душу отведу. Для начала стану алкоголиком, потом пойду по бабам… или нет, сделаю еще похлеще…

– Но я хочу расщепиться здесь, среди вещей, к которым я привязан, прикипел, можно сказать.

– Ничего, отдерем. Видишь эту штуку? Называется "лом".

– Если ты попытаешься это сделать, я начну делиться прямо сейчас.

– Не начнешь. Я же взвесил тебя перед нашей беседой. Тебе до критической массы еще целых восемь земных месяцев расти.

– Ладно-ладно, я блефовал. Но неужели в тебе нет хоть капли сострадания? Я покоюсь тут с незапамятных времен, еще малым камушком здесь лежал. И все мои предки тут обитали. Я по атомам собирал свою коллекцию, выстроил самую прекрасную молекулярную структуру во всей округе. И вот теперь, перед самым распадом… срывать меня с места, куда-то везти – это не по-каменному с твоей стороны.

– Все не так мрачно. Я тебе обещаю, что ты сможешь пополнить свою коллекцию лучшими земными атомами. Побываешь в местах, где до тебя не бывал ни один из Камней.

– Слабое утешение. Я хочу, чтобы распад видели мои друзья.

– Боюсь, что это невозможно.

– Жестокий ты и бессердечный человек. Как бы мне хотелось, чтобы ты был радом, когда я буду расщепляться.

– Вообще-то я намереваюсь в этот момент находиться подальше отсюда и предаваться грязным утехам.

Уровень гравитации на Навозной Куче позволил без особых усилий перекатить Глыбу к космическому аппарату. Его упаковали и с помощью небольшой лебедки водрузили в багажник радом с ядерным реактором. Космолет был небольшой, спортивного типа, к тому же с него по прихоти хозяина, пожелавшего облегчить аппарат, сняли защитные экраны. И именно это обстоятельство явилось причиной того, что у Глыбы вдруг зашумело "в голове", и он, пребывая в состоянии вулканического опьянения, не сдержался и быстренько хватанул несколько отборных частиц для своей коллекции. В то же самое мгновение Глыба расщепился.

Он взметнулся ввысь громадным грибом, потом прокатился страшной ударной волной по равнинам Навозной Кучи, и с пыльных небес, оглашая воплями уважаемое общество, посыпались новорожденные булыжники.

– Расщепился, – поделился со своим сородичем кто-то из дальних соседей. – И раньше, чем я ожидал. Как приятно потеплело-то, а?

– Прелестный распад! – согласился второй. – Ради этого стоит быть чудаком-коллекционером.

Был Год Плодородного Зерна.

Когда капитан Плантер спускался с освещенного вспышками ночного неба на своей мощной игле – за ней тянулась алая пламенеющая нить, – консультант и физик стояли рядом с ним. В его распоряжении находились все необходимые механизмы, голова забита разными историями, он прибыл в Год Плодородного Зерна. Праздник, время всеобщего ликования. Время сеять мир, счастье и надежду. Время поклонения. Капитан Плантер стоял на склоне холма и смотрел на город, а у него над головой голубело утреннее небо. Устремив взгляд вниз через просторы прихваченной ночным морозцем травы, окутанной легким туманом, он рассматривал шпили и дома, и купола города, испещренные яркими бликами – солнце еще только вставало, и прямые линии утонувших в тени улиц. Впрочем, он видел лишь часть города, даже несмотря на то, что находился высоко над ним – это был один из самых больших городов планеты. Сверху он напоминал огромный именинный пирог, украшенный зажженными свечами и испеченный ко дню тысячелетия цивилизации. Вполне возможно, что так оно и было.

– Наверное, они нас заметили, – промолвил Кондем, его консультант. – Скоро будут здесь.

– Да, – согласился капитан.

– Они гуманоиды, – напомнил Кондем, – если антропологи не ошиблись, конечно.

– Похоже, что не ошиблись, – сказал Плантер, опуская бинокль. – Город очень напоминает земной…

– Интересно, неужели они – причина того, что происходит?

– Вполне возможно, – ответил капитан.

– Странно.

– Может быть.

Под небесами, освещенными желтым солнцем, они встретились с жителями города и установили с ними контакт. Потом встретились с представителями городских властей и с представителями большого правительства, частью которого являлись городские власти, и установили контакт с ними. Встретились со священниками, с которыми поговорили о религии, частью которой было большое правительство – и тоже установили с ними контакт. Они все были люди, иными словами, имели самую обычную человеческую внешность.

Плантер и его команда видели всеобщее ликование, чувствовали праздничное настроение, посещая сенаты, храмы, роскошные особняки, военные базы, конференции и телестудии; когда проходили по улицам, заглядывали в лаборатории, и снова оказывались в храмах. И все потому, что был Год Плодородного Зерна.

Капитану и его помощникам пришлось ответить на множество вопросов, прежде чем они сами смогли спросить хоть что-нибудь. Но не успели они задать даже один вопрос, как начались фейерверки. Это произошло на седьмой день.

Янинг, физик, прищурился, как он это обычно делал, и посмотрел на закат, а потом сказал:

– Началось.

Плантер подошел к окну апартаментов, выделенных им в одном из городских храмов. И уставился на полярное сияние – потрясающее зрелище, ослепительные, яркие краски, от которых больно глазам и ноет сердце.

– О Господи, – прошептал он.

– Все небо превратилось в какую-то нелепую радугу, – проговорил Кондем, который встал рядом с ним.

– Взрывы гораздо ближе, чем мы думали, – сказал Яйинг. – Похоже, они зарождаются на планете, а не на солнце.

– Ну хорошо, с какой целью? Испытания? Не очень-то в это верится, потому что взрывы происходят в соответствии с определенной закономерностью. Вот и сейчас – точно по расписанию.

– Не только природные явления, – заметил физик, – возникают в соответствии с определенной закономерностью.

– Мораторий, следом за ним бойня, новый мораторий, потом… Как-то все это бессмысленно.

– Они, конечно, на нас похожи – внешне, – проговорил Кондем. – Но это не значит, что внутри у них то же самое. Некоторое время мы рассматривали возможность того, что это местный Армагеддон [1] . Только здесь все в порядке. Ничего похожего на атомную войну или восстановительные работы после нее. Из того, что мы видели и что они нам говорили, ясно, что это предположение неверно.

– Из того, что они нам показали, – поправил его Плантер. – Интересно… -

Что? – спросил Янинг.

– Может быть, кто-то или что-то умирает где-нибудь?

– Что-то всегда где-нибудь умирает, – философски согласился Янинг. – Важно только количество смертей, причина… и место.

– Они, конечно, на нас похожи – внешне… – снова начал Кондем.

В дверь постучали.

Капитан впустил Ларена, Верховного священнослужителя главного храма города. Ларен был на несколько дюймов ниже и на несколько фунтов тяжелее любого из них. Его редеющие волосы были зачесаны так, чтобы скрыть начинающую появляться плешь. Твидовое одеяние скрывало остальное его тело, от плеч до колен, а улыбка, которая могла означать слабоумие или высшую степень наслаждения, освещала широкоскулое лицо.