Чтение онлайн

– Сожжем, – прожужжал первый.

– Закопаем, – проскрипел второй.

– Переделаем, – прогудел третий.

– Забудем, что они когда-то существовали, – просвистел четвертый.

Остальные дутики смотрели на него, издавая странные звуки. Неужели смех?

– Кто ты? – спросил он ванильную пирамиду.

– Шут, – ответил дутик. – Я высмеиваю наших владык

– А ты кто? – спросил он одного из тех, с которым говорил.

– Первый среди равных. – Ответив, дутик повернулся к соседу и спросил: – А ты?

– Второй. А ты?

– Третий.

– С Шутом вас четверо. Прекрасно! Он засмеялся и воскликнул:

– Приветствую тебя, комический король снегов!

Землянин поклонился. "Второй" метнулся к нему, вытягивая жвало.

Он увернулся, не позволяя острым клешням приблизиться к своей шее. Его правая рука перехватила жвало. Гордо взглянув на дутиков, он холодно промолвил:

– Прошу прощенья, сэр. Я был не прав, – промолвил он, сжимая хватку. – Все, чем мог задеть я ваши чувства, честь и положенье, прошу поверить, сделала болезнь (Здесь и далее использованы цитаты из "Гамлета" в переводе Бориса Пастернака.).

Едва рука и жвало встретились, свет начал блекнуть. Под жужжание встревоженных дутиков комнату заполнил мрак. Когда воцарилась тишина, он продолжал:

– Прошу во всеуслышанье, при всех сложить с меня упрек в предумышленье. Пусть знают все: я не желал вам зла…

Свет вспыхнул вновь – свет огня чадящих факелов, которые, как грибы, возникли на закопченных стенах. Пятьдесят или шестьдесят ярко наряженных придворных собрались в темной дворцовой зале. Его кушетка превратилась в трон, на котором сидел бородатый мужчина в тяжелой пурпурной мантии и с золотой короной на голове.

На стенах висели гобелены с грубо вышитыми эмблемами ярких цветов. Здесь же виднелись головы убитых хищников и топоры, покрытые копотью и пятнами ржавчины. В двадцати – тридцати футах над ними угадывался темный свод, сквозь который по стенам сочилась тьма.

На нем были черные штаны и белая рубашка с открытым воротом; волосы блестели как сталь. Взор небесно-голубых очей застыл на смуглом мужчине, чья длань дрожала в его руке.

"Говори же!" – настойчиво подумал он. Рот соперника корчился от незнакомых слов, но мышцы горла начинали расслабляться.

– В глубине души, где ненависти, собственно, и место, прощаю вас. Иное дело честь… Постепенно его голос окреп:

– До той поры ценю предложенную вами дружбу и дружбой отплачу.

– Душевно рад и с легким сердцем принимаю вызов. – Выпустив руку соперника, он отвернулся и захохотал. – Приступим. Где рапиры?

– Мне одну!

– Хотите, стану я для вас рапирой? – съязвил он с шутовской улыбкой.

– Да вы смеетесь, сэр!

– Нет, жизнию своей клянусь, что нет. – Он снова схватил соперника за руку.

Тот отвернулся и отступил на несколько шагов, словно жест дружбы был чем-то новым для него. Удивленный его внезапной грацией, он быстро проделал фехтовальную разминку и удовлетворенно засмеялся.

– Раздайте им рапиры, – приказал мужчина в короне. – Известны вам условья?

– Да, милорд.

Его противник потрогал пальцем острие оружия.

– Другую. Эта слишком тяжела.

Он выбрал себе клинок, взглянул на противника, но тот лишь холодно кивнул в ответ. Облизав губы, землянин рассек оружием воздух и вышел на линию с соперником.

– Мне эта по руке, – сказал он с задором. – Равны ли обе?

– Да, милый принц.

Сверкнув улыбкой поверх косой дуги салюта, он принял выжидательную позу.

Да, он вовлек их в игру, прекрасную игру, в которой они наслаждались чувством движения и новыми образами, в которой они видели цвета Земли жутковатыми глазами людей и говорили на их языке.

Конечно, тут была и доля принуждения: им приходилось стоять в определенных местах, делать те или другие жесты. Кто-то радостно восклицал, кто-то горестно ужасался. Но потом король потребовал вина и, бросив жемчужину в кубок, громко произнес:

– Начнемте. Вниманье, судьи! Просим не зевать! Атмосфера накалилась от невидимых разрядов ожидания. В каждом движении дутиков чувствовалось страстное, нетерпение. Затаив дыхание, они полуосознанно пригнулись вперед при команде: "Готовьтесь".

– Бьюсь! – вскричал противник, и клинки, сверкнув, соприкоснулись, как языки стальных гадюк.

(Удар парирован… два шага вперед… ложный выпад… еще один… коварный бросок навстречу.)

Попал!

– Удар.

– Отбито.

– Судьи!

– Удар, удар, всерьез.

– Возобновим.

– Стой, выпьем, – закричал король. – Пью за твое здоровье! – Он сделал жест слуге. – Жемчужина твоя! Бокал герою!

– Не время пить, – возразил землянин. – Начнемте. Защищайтесь.

Он вновь погрузился в иллюзию момента, раскручивая память в противоположных направлениях и наполняя ею каждый эпизод. Отскок, блок, выпад.

– Опять удар. Не правда ли?

– Удар. Не отрицаю, – признал противник.

– Сын наш побеждает!

– Я, королева, пью за твой успех. – Леди, сидевшая рядом с королем на троне, подняла кубок.

– Не пей! – прокричал король, а затем, отвернувшись в сторону, со стоном прошептал: – В бокале яд! Ей больше нет спасенья! – Он заскрипел зубами.

Землянин прикусил губу.

– А ну, теперь ударю я, – промолвил вдруг соперник.

Клинок последнего сына Земли упал на каменные плиты пола. Отравленное жало впилось в бок, ослепив на миг его глаза. Дворцовая зала дрогнула, как пламя свечи, пронесенное у окна.