Чтение онлайн

— Капитан… — Тина смотрела на нее с тоскливой мольбой. — Капитан, я… боюсь. Не… не хочу умирать.

— Прекрати нытье, Харпер! — Линн выхватила у нее винтовку, отстегнула магазин, убедилась, что патроны набиты под планку, вставила магазин обратно и передернула затвор. Глаза Тины наполнились слезами. Линн знала, что ведет себя как жестокая фурия, но не могла поступить иначе. Сильвия смогла бы — она нет.

— Клянусь Рождением, я пристрелю тебя на месте за паникерство, Харпер! Ты солдат или мешок с отбросами? Имей же хоть немного уважения к себе!

Тина всхлипнула и покраснела. Рыжие и конопатые обычно легко краснеют. Хорошо, что она снова не закатила истерику, но от этого не легче. Линн обернулась к Робинс, чтобы не видеть слез Тины Харпер.

— Готова?

— Так точно, капитан.

— Тогда поехали.

Линн была на взводе. Она стискивала зубы так сильно, что заныли десны. Боль в голове нарастала, и это не сулило ей в будущем ничего хорошего.

«Все дело в месячных и в этой проклятой жаре», — шепотом твердила она. — «Месячные и жара. Это они во всем виноваты!»

Линн жадно вздохнула, задержала воздух в груди и бросилась вперед, прижимая к бедру винтовку Тины. Вдвоем с Робинс они обогнули угол пакгауза и выскочили на каменную отмостку, идущую параллельно с восточной стеной здания.

— Тафу! — воскликнула сержант, прежде чем Линн увидела лежащего перед ней человека. Он выглядел большим и нескладным. Голова и передняя часть туловища распластались на плитах двора, а ноги в вытертых рабочих штанах и странной тряпичной обуви все еще оставались на песке.

Лицо и правая рука измазаны кровью. Узкие бедра. Квадратные плечи. Плоская грудь. От него пахло морем, горячим песком и потом, а одежда выцвела на солнце, покрылась бурыми пятнами и почти утратила изначальный цвет.

«Аут», — думал Алексей, прижимаясь щекой к теплым камням тротуара. — «Шах и мат. Я в ауте, я выдохся, я сошел с дистанции…»

Сознание меркло. Осталась только боль — горячий пузырь, распирающий тело, набухающий в нем, как огромный монгольфьер, который накачивают гелием. Раненая рука пылала. Каждый вдох обжигал легкие. Как же хочется пить… Левый глаз снова залило кровью. Вес переставал тяготить его. Алексей стремился все выше, взлетал под облака. Но осколок сознания еще цеплялся за землю.

Одна из военных в желто-бело-коричневом пиксельном камуфляже присела возле него. Винтовку она положила рядом с собой на камни. Алексей улавливал слабый запах стали и оружейной смазки. Он силился рассмотреть женщину, уцепиться за ее образ, превратить его в прочный якорь, который хоть ненадолго замедлит полет.

На вид не старше тридцати. Похоже симпатичная. Алексею никак не удавалось сфокусировать зрение, рассмотреть ее целиком. Перед глазами проплывали разрозненные детали: гладкая щека, сжатые губы, плавная линия подбородка. Пуговицы военной куртки небрежно расстегнуты до живота. Видна аккуратная ложбинка в промежутке между грудями. По коже сверху вниз сбегает капелька пота. Она наклонилась, чтобы пощупать ему пульс и проверить дыхание. Выгоревшие на солнце мягкие льняные волосы коснулись его лица. Похоже, она находилась в замешательстве. Она боялась лишний раз к нему прикоснуться. Или все это лишь цепь безумных фантазий?

Стоящая поодаль негритянка со шрамом на лбу что-то резко выкрикнула. Блондинка выдержала короткую паузу, потом ответила.

«Нет, сержант, так нельзя — разве не это она сказала? Но откуда я это знаю?»

«Просто знаешь», — прозвучал в его голове мелодичный голос Посредника, который он до этого слышал только во сне, — «Просто знаешь и все».

«А та, вторая… она ведь хочет меня пристрелить?»

«Неужели?»

«Давайте пристрелим его — вот ее слова!»

«Ты делаешь поразительные успехи, Странник», — похвалил его голос из сна, не скрывая ехидной насмешки. И исчез. Словно ёжик в тумане. Нырнул в глубину, и звезд не видно. Как там поживает белая лошадь…

Мысли начали путаться. Он улетал все дальше. Рядом оглушительно прогрохотали два выстрела. Алексею почудилось, будто обе выпущенные пули пробили череп навылет и опрокинули его в темноту.

— Давайте пристрелим его!

Робинс словно повстречала наяву свой самый страшный кошмар. Куда подевались ее отстраненность и непробиваемое хладнокровие? Тонкие черты лица еще больше вытянулись и заострились. Она изо всех сил вцепилась в винтовку, как в спасательный круг посреди бурного моря. Шрам сделался пунцовым от притока крови. Жилы на шее вздулись. Сержант всегда славилась своей уравновешенностью, но сейчас она изменилась мгновенно, как по щелчку пальцев.

Линн отрицательно замотала головой. Она не могла ничего объяснить, не могла подобрать нужных слов. Простых и однозначных ответов не существовало. Но она доверяла своему чутью, потому что это началось. Так или иначе, но это началось.

Приготовься к неожиданной встрече. Человек из неоткуда, Странник.

— Нет, сержант, так нельзя, — ответила она.

Раздался выстрел, затем второй. Линн подняла голову и увидела пятерых ходоков. Трое, растянувшись в цепочку, бежали в сторону ограды. Двое других перевернули мушкеты дулом кверху и вовсю орудовали шомполами. Похоже, они решили штурмовать колючку, приспособив труп своей соплеменницы в качестве импровизированной рампы. Каждая секция ограждения получала энергию от собственного трансформатора, чтобы поломка одного узла не обесточила весь периметр. Ближайший фрагмент забора сдох из-за перегрузки цепи в самый неподходящий момент.

Линн заставила себя встряхнуться:

— Галлинс, Харпер! Живо сюда!

Что если эти дурёхи не послушаются? Может они уже смылись?

Надин и Тина выскочили из-за угла. При виде тафу обе застыли на месте, а потом подались назад, как будто столкнулись нос к носу с опасным животным. Линн не дала им испугаться по-настоящему:

— Оттащите этого… человека внутрь. И шевелитесь, вашу мать! Я не собираюсь повторять свой приказ дважды!

Две первые дикарки добежали до ограды и полезли на другую сторону. Последняя из трех просунула дуло мушкета между рядами проволоки. Пуля вышибла крошку из стены пакгауза. Двое отставших ходоков перезарядили ружья и тоже рванули к ограждению. Линн передвинула регулятор в режим одиночного огня. Сейчас ей необходима точность, у нее хороший глазомер и твердая рука. На стрельбище в учебном центре она никогда не опускалась ниже третьего места.

— Сержант, на тебе дальний сектор. Я возьму тех, кто спереди.

Линн оперлась локтем о колено, выровняла дыхание и использовала зеленую тритиевую точку, чтобы поймать в прицел первую жертву. Самая высокая из ходоков перемахнула через колючку и тоже нацелила оружие. Линн оказалась быстрее. Отдача мягко дернула правое плечо, и женщина с мушкетом упала. Ее лицо разорвало надвое и почти полностью снесло выстрелом. Тряпки взметнулись вокруг головы словно праздничные ленты. А дальше все закрутилось само собой, как в разгар хмельной вечеринки. Время рассыпалось на короткие отрезки. Непрерывным осталось только ощущение нервного спазма пополам с накатывающей головной болью.