Великан
Шрифт:
— Так и пришел сюда. До этого жил в горах. Но там плохо — еды нет.
— А чем ты питаешься? — поинтересовалась Нора.
— Чем придется. Срываю с деревьев. Либо из-под них.
— Плоды и коренья? — уточнила она.
Он повел плечами — сам не знал.
— Ем я много, но редко. Хорошо поем, и могу потом долго ничего не есть, если двигаюсь мало. Вот и сижу, как камень. Расскажи теперь и ты что-нибудь, — попросил он.
— Хорошо. Что бы тебе рассказать такое… Ой, я только сейчас поняла, что мы забыли представиться друг другу!
— Что сделать? — не понял великан.
— Представиться. Так у людей принято — когда знакомишься, нужно назвать свое имя. Меня вот зовут Нора. Всего два слога: Но-ра.
— Нора, — повторил великан.
— Точно! А тебя как зовут?
Великан промолчал — имени у него не было.
— Понятно… — произнесла Нора. — Имя — это так, не главное. Главное, быть человеком хорошим. Ладно, давай я о чем-нибудь расскажу.
Особенно болтливой Нора не была, но за сорок пять лет жизни у нее накопилось немало историй, кое-какими из которых она и стала делиться. Так, великан узнал, что она вышла замуж уже в шестнадцать лет. Тогда она еще плохо знала мужа и боялась его, но скоро поняла, что он не такой уж плохой, каким казался сначала.
— Его имя Грегор. Он строгий, угрюмый, но на самом деле сердце у него доброе. И, в отличие от многих других мужей, он не поднимает на жену руку.
Спустя некоторое время после свадьбы, как Нора поведала дальше, она и Грегор выяснили, что у них не будет детей, отчего они до сих пор оставались лишь вдвоем.
— Жалко, — посочувствовал великан. Он не совсем понимал, о чем она говорит, но хорошо уловил печать в ее голосе.
— Ничего. Я уже смирилась. Иногда, конечно, неприятные воспоминания снова возвращаются, и становится тяжело… В такие моменты я как раз иду в лес и гуляю здесь, собираю грибы и цветы, какие попадутся, а потом приношу домой. Меня такие прогулки успокаивают. Люблю походить по лесу.
— Тут красиво, — заметил великан. — Деревья большие. Животных много. Я люблю животных, но птицы… — как Нора уже успела понять, он не мог долго держаться за одну мысль и перескакивал с одной на другую. — Птицы начинают рано кричать, а я засыпаю поздно. Жду глубокой ночи, а ночью красиво. Здесь — указал он в небо — появляются огни. Не как те, которые приносят люди, а далекие. И еще эта… такая большая…
Он нахмурился, пытаясь вспомнить слово.
— Луна? — предположила Нора.
— А, луна, да! — обрадовался он, что она поняла. — Нравится смотреть на нее. Солнце тоже нравится, но оно смотреть не дает.
На вопрос, как он вообще появился на свет, он лишь пожал плечами: он помнил только лес, поля, горы да одиночество. Он оказался очень простым и каким-то грустным, и Норе пришелся по душе. Она пожалела его, хоть и понимала, отчего люди его прогоняют — никто в здравом уме не рискнет завести дружбу с подобным гигантом; а сама Нора, как она подумала, здравый ум оставила дома еще в тот день, когда пошла на поляну в третий раз. Они говорили до самой темноты, и когда Нора вернулась, Грегор глядел на нее с подозрением — за время столь долгого отсутствия она не насобирала грибов и на половину корзины.
— Просто неудачный день, вот и все, — пробормотала она в оправдание. Рассказывать про великана у нее желания так и не появилось, ведь ей по-прежнему казалось, что Грегор не поверит.
На протяжении недели Нора каждый день ходила на поляну, где был великан, и они проводили время за разговорами обо всем, о чем только думали. Великану больше всего нравилось слушать о том, как живут люди. Его удивляло, что они могут всю жизнь оставаться на одном месте и никуда не уходить. Когда же наставала его очередь говорить, он чаще всего рассказывал про те места, где бывал. Например, о высоких водопадах на севере или о снежных горах на юге.
А еще Нора изобрела способ, с помощью которого великан мог узнать, что по лесу идет именно она, а не кто-то другой: входя в лес, она начинала напевать песню.
— Это одна из немногих песен, которые я хоть немного запомнила за свои годы. Моя мама часто пела ее, чтобы меня убаюкать. — И она запела довольно тихим, но звонким голосом:
«Яркие звезды над морем сияют,
море их ласковый свет отражает
Я, пораженная их красотой,
скинула обувь, готовлюсь в прибой
Прыгнуть. И плыть далеко
Прямо до звезд, как бы ни было там глубоко»
Ей пришло это в голову, потому что великан, стоило ему услышать любой шорох, похожий на шум шагов, тут же громко вопрошал: «Нора?» Пока ему везло — то оказывался либо какой-нибудь зверь, либо действительно Нора, но вероятность того, что он выдаст себя перед кем-то из заблудших вглубь леса деревенских жителей, была слишком велика. Песня великану понравилась, и он даже перестал сразу откликаться, потому что хотел подольше послушать, как Нора поет ее.
Несмотря на предосторожности, тайными их встречи оставались недолго. На седьмой день Грегор, который всю неделю удивлялся тому, что Нора слишком часто уходит по грибы (раньше она этим занималась всего раз в три-четыре дня), внезапно заявил:
— Я сегодня, пожалуй, схожу с тобой.
— Грегор, зачем тебе это? Я справлюсь и сама, — отвечала Нора.
— Дело не в том, справишься ты или нет, а в том, я устал сидеть дома один. Проветрюсь немного, прогуляюсь…
— Мы можем погулять, когда я вернусь.
— Нора, — произнес Грегор, и его голос огрубел, а лицо помрачнело. — Я хочу пойти с тобой в лес.
Нора тут же поняла причину его желания отправиться вместе с ней.
— Неужели ты думаешь, что я…
— Я ничего не думаю, — оборвал ее Грегор. — Просто хочу посмотреть, где ты там обычно собираешь такие вкусные грибы.
Нора и сама понимала, что долго видеться с великаном без ведома мужа не сможет, поэтому решилась все открыть ему и согласилась отвести его в лес. Когда они вышли за опушку, Грегор сказал: