Чтение онлайн

А он всего лишь напился!..

Мало ей того, что Арон явился вечером грязный с головы до ног, так не хватало еще и Саадара в таком же виде! Глупые, глупые мальчишки!

И тут Тильда не сдержалась. Она налетела на Саадара, колотила его кулаками по груди, по рукам, отчаянно, неумело, но сильно.

– Я думала, ты уже в канаве мертвый! Мертвый!.. А ты… Скотина! Пьяная скотина!

Слезы, и облегчение, и злость, и обида, и желание побольнее ударить – все мешалось, превращалось в беспорядочные выкрики и всхлипы. Она была механической сломанной игрушкой, которая повторяет одно и то же движение, одну и ту же фразу…

И вдруг Саадар перехватил ее руки. Сжал выше запястий без видимых усилий и заставил посмотреть ему в лицо. Под взглядом светлых серых глаз безжалостная пустота съежилась в комок, острый до боли. И страх – на миг – резанул под сердце, обездвижил, превратил в ледяную статую.

И не сразу Тильда услышала, поняла, что говорит ей Саадар:

– Я выиграл. Деньги на корабль. Это вам.

Тильду трясло – от напряжения, от усталости и внезапного облегчения – Саадар своими словами будто вынул огромный больной шип из груди. Он отпустил ее руки, и на рукаве остались грязные следы. Закусил губу, потом пошарил за пазухой и вынул оттуда мешочек, липкий от крови.

В подставленный подол передника посыпались медяки и серебро.

– Маллар всемогущий… – только и смогла проговорить Тильда. Все вокруг казалось не то дурным сном, не то глупой комедией, не то фарсом. Но вот перед ней стоит Саадар, и он совершенно реален: реальнее всего запах браги, и пота, и крови, и дыма. Это убедило Тильду: она не спит.

Но вытолкнуть, вытряхнуть из себя хоть слово благодарности она не смогла: мгновенно пересохло во рту. Она все еще не верила – боялась верить в такую удачу, в то, что все разрешилось благополучно.

– Я не стал говорить, знал, что ты будешь против. Но я очень хорошо играю. Зато теперь у тебя есть деньги на корабль, – на этот раз тон был не виноватым, а с ноткой гордости. Нежности. Заботы. Радости. – Если бы я не был уверен… Я бы ни за что… Прости, что заставил беспокоиться… Я не думал…

Тильда проглотила резкое «а стоило бы» – все равно уже все позади.

На свету стало видно, как плохо выглядит Саадар – бледный, под глазом синяк, лицо расцарапано, в крови. И рубашка вся пропитана алым.

– Ты что, подрался? – сонный голос Арона за ее спиной заставил Тильду обернуться: сын кутался в ее платок, потому что вся его одежда сохла на веревке во дворе.

– Подрался, с очень нехорошими людьми, – усмехнулся Саадар. – И… ну пусть тебе мама расскажет.

Узнав, что им теперь хватит денег на корабль, Арон издал какой-то радостный дикий клич, чем разбудил мужчину, спящего в самом углу. Тот заворчал недовольно и снова уснул.

А Тильду больше заботило состояние Саадара.

– Снимай рубаху. Я посмотрю, что у тебя там, – она попыталась придать голосу мягкость, но не получилось, и фраза вышла рваная, резкая. До смешного говорящая о ее обиде.

Пока Саадар стягивал осторожно рубаху через голову, она сходила за водой на хозяйскую кухню. Несколько монет – и у нее есть ведро теплой воды, губка, чистая ветошь, нитки и кривая игла.

– Ерунда, – бросил Саадар, когда Тильда появилась на пороге. – Ничего опасного.

В комнате стоял ужасный холод, но Саадара это как будто ничуть не беспокоило. Он сидел за столом, голый по пояс, вещи сложены рядом на скамье аккуратной стопкой. Напротив расположился Арон, и они над чем-то смеялись – наверное, Арон рассказывал о своих приключениях.

Но Тильда, разумеется, не поверила Саадару. Вся его грудь, спина, руки – в отметинах войны, шрамы – как карта его нелегких скитаний по свету. А он ведет себя как мальчишка, который боится, что его упрекнут за проявление слабости или страха. Ничем не лучше Арона!

Зрелище было неприятным, но не пугающим. Хвала Многоликому, рана неглубокая. Длинный порез, и только, зашить – и останется очередной некрасивый рубец…

Саадар сидел спокойно, не морщился, не дергался, как непременно сделал бы Арон, просто наблюдал за ее движениями. За тем, как она зашивает края раны и накладывает оставшуюся целебную мазь.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил вдруг.

Тильда пожала плечами:

– У меня сын.

– Сомневаюсь, что твой сын когда-нибудь дрался на ножах.

Арон что-то пробубнил рядом. Ничего, пусть смотрит, что случается с теми, кто не бережет себя!

– Отец хотел, чтобы мы знали все, что пригодится нам в жизни. – Тильда вздохнула. – Поэтому нас учили даже навигации. Правда, я совершенно ничего не помню, как и из философов эпохи императора Тайо не процитирую ни строчки. Зато мне пригодилось умение шить.

– Драться тебя тоже учили? – улыбнулся Саадар.

– Немного, – серьезно ответила Тильда. – Стрелять из пистолета.

– Оно и видно, рука у тебя тяжелая! Когда бьешь. А когда лечишь – что перо. Я не заслуживаю твоей доброты, моя госпожа, – сказал Саадар, когда Тильда закончила промывать рану и накладывать повязку. Искривленная улыбка лишь делала его лицо более свирепым.

– Раз так, то рубашку выстираешь сам.

Саадар только кивнул – как будто радостно.

– Пойду умоюсь! Не стану смущать тебя своим видом, – засмеялся он.

– Я художник, – напомнила ему Тильда и сама рассмеялась вдруг.

Эти его слова напомнили ей Адриана, сына Урсулы: как он стоит у рабочего стола, обнаженный по пояс, мнет глину и злится. А она – юная девушка, смотрит на него с порога удивленно. И шутит от неловкости: разве художника должна смущать обнаженная натура?..

Она смотрела из окна, как Саадар обтирается водой из бочки во дворе – на холоде, в одних штанах, движения аккуратны – старается не намочить повязку. Потом приносит воду в тазу и стирает свою рубаху – тщательно, со знанием дела. Тильда уже не злилась на него. И неожиданно для себя залюбовалась тем, как умело он все делает, как спорится в его руках даже такое совершенно не мужское занятие, как стирка.