Чтение онлайн

Послы появились вечером. Возглавляли его двое: совсем юный, но уже рослый лобастый, как бычок, самурай и сухонький старик без мечей и доспехов.

— В знак своего уважения и доверия, — велеречиво начал старикашка. — Господин мой Мицусада Сёнипослал к генералу Ли Чжонму своего сына Нориёри.

— А тебя как зовут, почтенный?

— Имя мое не имеет значения. Я всего лишь уста славного господина моего… И первое, что велено мне узнать у стойкого чосонского генерала Ли: находится ли в его плену Еситоши Сибукава?

— Так и есть, — спокойно кивнул Ли Чжонму.

— В таком случае, мой господин предлагает нам начать переговоры, дабы…

— Нет!

Главнокомандующий Южной армии встал и резко махнул рукой.

— Никаких переговоров. Покуда не будет выполнено одно мое условие. К твоему господину прибыл мой друг и союзник Хисасе Мацуура. Прибыл с открытым сердцем, полным верности дому Сёни. Он принес ему утраченную провинцию Хидзен — и попал в темницу. Большей подлости я еще не встречал. Покуда Мицусада не освободит моего соратника и отпустит ко мне с извинениями — никаких переговоров я с домом Сёни вести не буду.

Старичок от удивления аж перестал сутулиться, крепыш Нориёри набычился… а Садака Рюдодзю где-то в сторонке сжал рукоять своего кинжала до хруста.

— Но господин… — начал было старый посол.

— Спрячьте свои «но» подальше! Не забывайте, что у меня в плену ваш наместник и родич сёгуна… О нет! Даже не думайте, что я его убью. Я остригу вашему Сибукаве волосы, обряжу в женское платье и заставлю мне прислуживать за столом.

Все — даже полковники Южной армии — обомлели от ужаса при этих словах. А генерал Ли явно не шутил.

— Просто верните мне Хисасе Мацууру. Живого, здорового, с оружием и почетом. Иначе я заключу союз с кем угодно. Я стану даровать земли и замки, буду делиться своим оружием и иными секретами со всеми, кроме Сёни!

— Понятно, господин, — старый посланник взял себя в руки. — Я передам моему господину твою волю. Пока же прими от меня это письменное послание Мицусады.

Старичок подошел к Ли Чжонму и, ооочень медленно передавая свиток, успел шепнуть:

— Мы вернем Хисасе. Но после этого, генерал, не спеши давать свободу Сибукаве.

Гванук был единственным, кто услышал этот шепоток. От коварства посланника он невольно выпучил глаза… А вот Ли Чжонму слушал его совершенно спокойно. Как будто, ждал чего-то подобного.

— Сёни наш, — подмигнул он своему адъютанту, когда послы вышли из шатра.

В этот миг Садака не удержался, бросился на колени перед генералом и вытянулся в поклоне.

— Благодарю тебя, сиятельный! — выговорил он по-чосонски. — Благодарю, что не оставил заботой моего господина!

— Я же говорил тебе, что отплачу, — улыбнулся тот. — За верность я всегда плачу верностью, Садака. И, кстати, у меня к тебе есть маленькая просьба: напиши-ка новое письмо своим «друзьям» Оучи. Расскажи им, что всё пропало, что Сибукава и Сёни разбиты в пух и прах! Что надо спасаться от ужасных пушек мерзких чосонцев!.. А то не хочется, чтобы к нам нагрянула новая армия, пока мы ждем нашего друга Хисасе.

Хисасе — живого и здорового (но очень мрачного) — привезли через шесть дней. За это время побитое войско Сёни отошло от удара, собрало немало беглецов и окрепло… Но к Южной армии успели подойти сразу несколько отрядов даймё провинции Хидзен. Теперь, после победы, все они очень спешили на помощь союзникам.

Что только сильнее подтолкнуло Мицусаду Сёни на вступление в переговоры с Армией Южного двора.

Наполеону очень хотелось закатить глаза, но он заставлял себя вежливо слушать лопоухого низенького ниппонца с шапкой коротких, но торчащих во все стороны волос, которые никакая повязка или шляпа толком не могли примять. Этакий черный одуванчик. Ниппонец был смешной до икоты. Но это был сейчас один из самых важных людей для генерала.

Главный мастер по изготовлению ружей — Тадаши Гэ.

Вернее, по массовому изготовлению. Все-таки созданием самого первого ружья занималась совсем маленькая группа — четыре мастера (Наполеон про себя называл их инженерами), три из которых были чосонцами с Цусимы. С ружьями всё проходило намного сложнее, чем с пушками. Здесь не вышло просто дать кузнецам чертежи: нате, делайте!

Во-первых, Наполеон был артиллеристом, и ручное стрелковое оружие знал гораздо хуже. Во-вторых, а какое именно ружье нужно? Оружейная мысль в его родной Европе развивалась уже почти полтысячелетия, и за это время было накоплено много опыта. Но зачем делать архаические вещи, если можно внедрить в Южную армию самые прогрессивные образцы! А оказалось, что иначе никак…

От вычурных нарезных штуцеров сразу пришлось отказаться. Мудрый «Ли Чжонму» понятия не имел, как в имеющихся реалиях кузнечного дела нарезать ствол изнутри. Он поначалу смутно представлял, как вообще делать этот ствол… Да и затем нужна меткая, но редкая стрельба из штуцера, если лук делает это быстрее, бьет дальше, а стоит дешевле?

Далее пришлось отказаться от простого и понятного ружья. Чем оно отличается от древних мушкетов да аркебуз? Весит меньше, а стреляет точнее. Точность достигается за счет плотного прилегания пули к диаметру ствола. Но вряд ли ниппонские кузнецы смогут достичь сейчас такого же совершенства. Придется исходить из большого зазора между стволом и пулей и заполнять пустоту за счет пыжа. Получается, точность — мимо. А вес ружья зависит от калибра. И Наполеон подумал, что не сможет позволить себе 17–18 миллиметров, принятые в его родном мире. Такие пули убивают врагов в мундирах, а здесь они — в доспехах. Вот и получается, что для увеличения убойной силы пуля нужна потяжелее и побольше. Ну, хотя бы, 22–23 миллиметра.

И тут началась битва за вес! Наполеон очень хорошо понимал, что скорость стрельбы — важнейший фактор. А здесь, кроме выучки, важен вес оружия. Древние мушкеты весили килограммов по девять-десять. И стрелять из них приходилось с помощью сошки. Что долго и неудобно! Инженеры делали для генерала образец за образцом, осторожно облегчая оружие, но сохраняя прочность ствола и убойность пули. Пошли даже на урезание длины (всё равно меткость будет низкой).

А потом Наполеону стало ясно, что и банальный кремневый замок он на ружье не поставит. Потому что неоткуда здесь взять тысячи кремней. Да еще и быстро. Их надо искать, добывать, заготавливать. А кремень — это расходник, его нужно пополнять постоянно. В этом случае быстро сделать ружья на целый полк не получится! А сделать нужно быстро и на полк. Так что только фитили, ибо это ниппонцы делать умеют.

В итоге вместо ружья мечты у Наполеона вышел древний фитильный мушкет. Разве что облегченный, чтобы можно было стрелять без сошки. Ну, и две вещи удалось добавить: удобный спусковой крючок (вместо примитивной жагры) и штык! Вот штыком «старый генерал» гордился! По крайней мере, благодаря штыку можно будет отказаться от архаичного пикинерско-мушкетерного формирования полков…

«Так я думал, пока мои мушкетеры чуть не полегли под копытами, — грустно усмехнулся Наполеон. — В моей родной старушке Европе, исчезновение пикинеров шло постепенно, по обеим сторонам… фронта. А здесь против моей Южной армии — латные войска. И без пикинеров, похоже, никуда».