Вторжение мертвецов

— Что ты здесь делаешь? — спросил Чарли у трупа женщины.

Женщина не ответила. Она расположилась в садовом кресле Чарли, в том самом кресле, в которое собирался сесть он сам, в кресле, в котором он по утрам пил свои первые две чашки кофе. Эту часть дня он любил больше всего: так тихо, воздух все еще сохраняет ночную свежесть и прохладу, а солнце мягко пригревает. Но сейчас!..

— Эй! — окликнул он

Она не пошевелилась. Просто сидела, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Чарли отхлебнул кофе и обошел ее. На ней было блестящее голубое вечернее платье. «Какая неподходящая одежда», — подумал Чарли. Летнее платьице или купальник были бы тем, что надо, а строгое, официальное платье с открытыми плечами выглядело нелепо, даже претенциозно. Совсем не то, что нужно.

Чарли зашел на кухню налить кофе и, вернувшись, застал ее на том самом месте. Несправедливость ситуации накрыла его волной. Он решил столкнуть ее с кресла — пусть сама о себе как-нибудь позаботится.

Именно это он и сделал. Женщина плюхнулась и растянулась на газоне, и Чарли занял ее место.

Несколько мгновений спустя, он вздохнул в отчаянии. Он просто не мог пить кофе перед ней.

Выливая кофе на траву, он поднялся на ноги и устремился в дом. Он захотел вломиться в дверь спальни Лу, но это могло его разозлить, так что Чарли тихонько постучал.

— Не шуми! — закричал Лу.

— Можно войти?

— Если хочешь.

Чарли открыл дверь и вошел в комнату, пропитанную застоявшимся дымом. Лу лежал в кровати. Натянув одеяло до самого верха, так что виднелось лишь его лицо. Его пухлое лицо, приплюснутый нос и выпученные глаза всегда напоминали Чарли о мопсе по имени Снэппи, который у него когда-то был. Снэппи, который кусал всех, до кого мог добраться, и тот имел характер помягче, чем у Лу. Особенно поутру.

— Вставай, Лу. Я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Вставай, вставай!

Лу вздохнул и сел.

— Надеюсь, мне это понравится.

— Нет, это тебе вряд ли понравится, но тебе стоит это увидеть.

Лу слез с кровати, надел халат и тапочки и пошел за Чарли во двор.

— Смотри, — сказал Чарли.

— Кто это? — спросил Лу.

— Откуда я знаю?

— Ты же нашел ее.

— То, что эта дама сидела в моем кресле, еще не значит, что я с ней знаком.

— И что она делала в твоем кресле?

— Ничего особенного.

— Как она оказалась на траве?

— Она сидела на моем месте, Лу.

— И ты ее скинул.

— Ну да.

— Как невоспитанно, Чарли. — Лу опустился на колени. — Неплохо одета, правда?

— Ну уж точно получше, чем ты оставлял своих, — сказал Чарли.

— Не буду обращать внимания на то, что ты сказал. — Он наклонил голову женщины назад и коснулся синяка на шее. — Нейлоновый чулок, — сказал он. — А может — шарф. Совсем не в моем стиле.

— Я тебя ни в чем не обвинял, — возразил Чарли.

— Не обвинял. Спасибо. Ты, должно быть, удивляешься.

Чарли пожал плечами.

— Ты же читал мою книгу?

— Конечно.

На самом деле, Чарли ее не читал. Он вообще не читал ни единой книги после «Сайласа Марнера» в школе. Но Лу гордился «Души до последнего вздоха: Правдивой историей Риверсайдского душителя, рассказанной им самим». И, бесспорно, имел право гордиться. Книга, написанная им за последние два года в тюрьме, стала бестселлером в твердой обложке. Права на издание в мягкой обложке принесли 800 000 долларов, а Эд Ленц подписал контракт на исполнение роли Лу в фильме студии «Юниверсал».

— Во-первых, сказал Лу, — они должны были быть блондинками. Во-вторых, я забирал их одежду и наряжал в нее дома манекенов. В третьих, я не пользовался шарфом, я пользовался пальцами. Поэтому меня и называли Пальцами.

— Конечно же, я все это знаю.

— В-четвертых, я не разбрасывал их по чужим дворам. Это невоспитанно. Я оставлял их на дорогах. — Он ткнул тело ногой. — Совсем не в моем стиле.

— Но полиция?..

— Вот именно. Надо от нее избавиться.

— И что мы будем с ней делать? — спросил Чарли.

Лу вытянул из кармана халата сигару, снял обертку и бросил ее на траву, сунул сигару в рот и зажег.

— Что мы будем с ней делать, — сказал он. — В банк положим.

Тело спрятали в багажнике «доджа» Чарли до темноты. Вечером они вышли покататься. Чарли, бывший автоугонщик, который увел немало машин и лишь раз прокололся, украл «форд — мустанг» со стоянки у многоэтажки в Студио-Сити. Лу ехал за ним на «додже». На темной, извилистой дороге на Голливудских холмах Чарли взломал замок багажника «мустанга». Женщину переложили в этот багажник и оставили «мустанг» у филиала Банка сбережений и займов в Санта-Монике.

— Неприятная это работенка, — пожаловался Чарли после.

— А мне понравилось, — сказал Лу.

Два дня спустя, читая утреннюю газету, Лу объявил:

— Они нашли наше тело.

— А?

— Вот что пишут: «Танцовщица найдена убитой. Тело двадцатидвухлетней балетной танцовщицы Марианны Тамли было найдено вечером в субботу. Очевидно, она тала жертвой удушения. Мисс Тамли, которая была ученицей лос-анджелесской балерины Мэг Фонтаны, исчезла вечером, после исполнения ее труппой „Лебединого озера“. Ее тело было обнаружено в багажнике автомобиля, брошенного в Санта-Монике, согласно официальным сообщениям полиции». — Лу забормотал под нос, не найдя больше ничего интересного.

— Ты же не думаешь, что нас привлекут за это?

— Ни за что.

Несколько дней Чарли пил свой утренний кофе во дворе, наслаждаясь свежим воздухом, лучами солнца и спокойствием одиночества. В субботу, однако, он наткнулся на тело худощавой брюнетки, занявшей его кресло.

Он посмотрел на нее. Она посмотрела в ответ.

— Да что это такое! — сказал он. — Ты не можешь испортить мне день сегодня!

Но она сделала это.

Несмотря на то, что Чарли уселся в плетеное кресло Лу, спиной к брюнетке, он почти чувствовал, как он изучает его сзади. Раздраженный, он пошел в дом снова наполнить чашку. Наливая кофе, он нашел выход. Пошел к шкафу для белья. Перед тем, как снова усесться в кресло, он накрыл голову женщины полосатой наволочкой. К сожалению, Чарли был почти уверен, что она будет из-под нее выглядывать. Каждые несколько секунд он оборачивался и смотрел на нее. В конце концов, это ему надоело. Он бросился в дом, и ввалился в спальню Лу.