Чтение онлайн

– Всадники, - крикнул Ромар, скакавший по левую руку от своего командира.
– Смотри, там!

– Проклятье!
– старшине лазутчиков хватило одного взгляда, чтобы понять - шансов спастись у них почти нет: - Это прихвостни самозванца. Не меньше десятка!

Патруль, объезжавший окрестности лагеря, тоже заметил гнавших своих коней, что было сил, чужаков. Вытягивая из ножен мечи, отряд, разворачиваясь цепью, ринулся наперерез уходившим от погони лазутчикам. Засвистели стрелы, и Ромар, оказавшийся ближе всех к врагам, выпал из седла, приняв своим тело два болта, для которых не стала ощутимой преградой плотная, подбитая ватой куртка-жак.

– Взять их, - азартно кричал командир конного разъезда.
– Прикончить ублюдков! За ними, живее!

Двоим нечего было и думать тягаться с десятью, которые, к тому же, могли, не рискуя напрасно, просто утыкать своих противников болтами. Преследователи буквально дышали в затылок, слышалось надсадное, с хрипом, дыханием терзаемых шпорами и удилами коней, стремительно настигавших беглецов.

Воины Эрвина мчались под горку, и расстояние между ними и разведчиками, попавшими из огня в полымя, неумолимо сокращалось. Кто-то уже вскидывал арбалеты, придерживая коней, чтобы вернее взять прицел, а другие, сблизившись с врагом на считанные шаги, заносили для удара клинки. Но спасение пришло оттуда, откуда не ждали.

– Довольно, - в спину командиру десятка ударил повелительный окрик.
– Назад! Оставьте их!

Воин, придержав коня, обернулся, встретившись взглядом с навязавшимся на его голову попутчиком. Этот человек, какой-то серый, невзрачный, слишком хилый для бойца, явно был лишним среди рослых плечистых воинов, производя сугубо безобидное впечатление. Но десятник остановил скакуна - перечить всемогущему чародею не смел никто во всем войске, и ослушаться Кратуса было даже хуже, чем оспорить волю самого Эрвина. Это знал командир, это знали и его бойцы, все, как один. И потому они мгновенно исполнили приказ.

– Пусть уходят с миром, - холодно процедил маг, провожая взглядом блеклых глаз двух счастливчиков, не веривших еще своему счастью.
– Они не могли увидеть ничего такого, что мы не хотели бы им показать. Битвы все равно не избежать, и смерть еще найдет этих двоих.

– Как скажете, господин, - покорно кивнул воин.
– А что делать нам?

– Возвращаемся в лагерь, - приказал маг, и отряд. Разворачивая коней, направился в сторону, противоположную той, в которой исчезли люди Эйтора, чудом вырвавшиеся из смертельной западни.

К лагерю врага по воле короля Эйтора был послан отнюдь не единственный отряд соглядатаев. Кому-то не повезло, и они погибли в недолгих, но яростных схватках с вражескими дозорами, кто-то так и не сумел приблизиться к цели, но были и те, кто все же добрался до лагеря, успев увидеть и услышать достаточно, чтобы было, что сказать королю. В прочем, вернувшихся из рейда лазутчиков встречал не сам государь, а лорд Грефус, верный пес Эйтора. А уж он, выслушав обстоятельные доклады тех, кому посчастливилось вернуться из стана врага живыми, спешил к повелителю, чтобы сообщить ему последние вести.

Король принял верного полководца в своем шатре. Еще едва светало, но Эйтор, чувствуя сильно возбуждение, не спал почти всю ночь, и, едва забрезжил рассвет, поднялся окончательно. Приближающийся день должен был рассудить, кто прав, а кто нет в этой войне, и все мысли государя оказались заняты только одним - битвой, что должна была начаться спустя считанные часы, для кого-то из соперников наверняка завершившись гибелью.

Явившись сюда, на поле Локайн, Эйтор отрезал все пути назад. Конечно, король мог увести с равнины свои войска, мог просто бежать, но он знал, что поступи так - и те немногие лорды и рыцари, которым государь действительно мог верить, оставят его, убедившись в том, что избрали служение ничтожному трусу и слабаку. И это страшило Эйтора больше даже, чем мысль о смерти, которая может отыскать его здесь, на это поле, где суждено будет решиться спору, уже стоившему множества жизней, и тянущемуся десятки лет.

А еще где-то там, в Фальхейне, за спинами врагов, тоже явившихся на равнину, дабы раз и навсегда решить все споры, ожидала своей участи его Ирейна. Эйтор желал только одного - чтобы его королева еще была жива. И он знал, что будет сегодня сражаться с названным братом не только за Альфион, за власть, богатства или корону, но и за ту, которая была готова спасти его ценой собственной жизни. Такое невозможно забыть, и король был уверен, что если и умрет, то с именем любимой на устах.

Размышления короля прервало появление лорда Маркуса, сопровождаемого, между прочим, и Рупрехтом. Хоть чародей и утверждал, что эта война не его, он все же предпочитал не быть вовсе уж в стороне от происходящего. В прочем, король не возражал, и самозваные советники, расположившись в шатре, под надежной защитой десятков воинов, принялись обсуждать планы.

– Разведчики отправились к лагерю врага, - сообщил Марус.
– Конечно, многие из них вернутся ни с чем, кое-кто и вовсе погибнет, но все же мы сможем узнать достаточно о планах противника.

– Нам и так все известно, - отмахнулся Эйтор.
– У моего братца меньше кавалерии, причем намного, раза в полтора, но зато есть немало опытных пехотинцев.

– Пехота еще никогда не выигрывала сражения, - покачал головой старый лорд.
– Наши латники раздавят любого врага, опрокинув армию самозванца. Разобьем их конницу, а все остальные просто убегут, вед умирать никому не охота. Нужно наступать, и немедленно. Было был лучше всего не топтаться на месте, а ударить с ходу, застав врага в лагере, не подготовленного к бою, невооруженного, без доспехов.

Они явились на поле Локайн лишь вчера, устроив бивуак на его восточной окраине. Лорд Грефус, взявший на себя непосредственно командования разношерстным воинством, позаботился о дозорах и постах, и его стараниями вокруг лагеря даже возникли кое-какие укрепления, в основном, просто возы, расставленные по краю стойбища. И он же настоял на том, чтобы сперва все разведать, а не атаковать немедленно, к чему подталкивал короля Маркус.

– Наемники из Келота - вовсе не трусы, - возразил старому лорду чародей.
– Это умелые бойцы, которым ведома честь. Они не побегут, не бросят того, кому вызвались служить.

Несмотря на то, что войско короля только вчера встретилось с врагом, остановившись на расстоянии каких-то двух миль от неприятеля, пожалуй, уже каждый воин, самый последний ополченец наперечет знал имена лордов-предателей, с которыми предстояло биться вскоре. И каждый же из людей Эйтора знал о том, что на стороне принца, которого кто-то открыто называл сыном Хальвина, а иные предпочитали в угоды королю величать лишь самозванцем, бьются чужаки из Келота.

– Те, кто сражается только тогда, когда видит достаточно золота, не могут быть стойкими воинами, ведь заработанное еще нужно потратить, а покойникам ни к чему монеты, - скептически усмехнулся Маркус. Старик знал толк в доблести и отваге, вернее, ему была хорошо ведома их цена.
– Никогда наемники не были храбрыми воинами. Они горазды грабить, но не готовы умирать.