Чтение онлайн

Поднявшееся над обрамлявшими равнину Локайн холмами солнце бесстрастно взирало на землю, и его огненный лик порой подергивался пеленой принесенных откуда-то с юга облаков, суливших скорый дождь. А там, внизу, в клубах пыли, сходились под протяжное пение боевых рогов в смертельной схватке тысячи храбрых бойцов.

От поступи боевых коней дрожала земля. Фаланга закованных в сверкающие рыцарей, над которыми реяло знамя серебряно-алое короля Эйтора, бронированной волной накатывала на застывших недвижимо, будто по колено вросли в землю, пехотинцев под бело-зелеными штандартами принца Эрвина. И за этим величественным и страшным зрелищем равнодушно следили с обеих сторон, с неестественной холодностью просчитывая возможные ходы и контрходы противников, бесстрастные наблюдатели.

Лорд Маркус, оставшийся в лагере, под защитой сотен пеших воинов, в мельчайших подробностях видел все, что случилось на равнине. Он словно оказался возле шахматной доски, фигурки на которой по прихоти неведомого колдуна вдруг ожили, обретя собственную волю, но, не забывая о том, что были созданы дл боя и для победы.

Лорд видел, как качнулась вперед, сделав первый шаг - неведомо, к триумфу или краху - конница Эйтора. Он видел, как всадники, пустив своих скакунов сперва рысью, а затем и легким галопом, стальной лавиной хлынули навстречу врагу, так и не тронувшемуся с места. И это зрелище невольно вызвало у Маркуса, давно уже не водившего в атаку свою дружину, благоговейный трепет.

– Нет силы, способной выстоять пред этим, - произнес старый лорд, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
– Сегодня мы будем торжествовать победу.

Земля дрожала, и над полем повис лязг металла, сопровождаемый конским ржанием. Обученные скакуны сами рвались вперед, в бой, и рыцари вынуждены были не понукать их, а сдерживать, чтобы достичь строя врага всем разом, а не поодиночке. А вражеская конница, которой было явно меньше, все так и стояла, не сделав ни шага, хотя каждый, кто видел происходящее, понимал - это самый верный путь к поражению.

– Думаю, государь не будет таить на тебя обиду, чародей, - лорд Маркус покосился на замершего в странном напряжении Рупрехта. Маг тоже не пошел в бой, и с ним остался верный Эвиар, сейчас безмолвной тенью замерший за левым плечом волшебника, не выпуская из рук свой громадный лук.
– Кто устоит перед этим натиском, этой дикой яростью? Наши рыцари сметут с равнины любого врага, и никакие чары им не потребуются. Жаль только, ты не сможешь искренне величать себя победителем, ведь всю работу сделают простые воины, усмехнулся старый лорд.

А альфионские рыцари накатывались на врага, все ускоряя ход. Вот между ощетинившейся жалами длинных лансов конницей Эйтора и врагами, по-прежнему пребывавшими в неподвижности, осталось уже не более тысячи шагов, и эта полоса земли, которой еще не касались подкованные копыта боевых дестриеров, и на которую не успел пасть еще кровавый дождь, сужалась с каждым мигом. Шесть сотен латников в эти мгновения действовали как одно целое. Конная фаланга, над которой полоскались яркие, заметные издалека штандарты самого короля и его верных лордов и рыцарей, наступала широким фронтом, и фланги ее, выдававшиеся за фланги строя Эрвина, должны были сомкнуться вокруг горстки врагов, подобно стальным челюстям, чтобы смять, сокрушить, раздавить неприятеля в единой могучем порыве. А затем уже все это воинство должно было обрушиться на пехоту, заведомо не имевшую почти никаких шансов в этом бою.

– Они, что, и вправду решили пасть здесь, - негромко промолвил эльф, неосознанно все крепче обхватывавший свой лук. И ему тоже передалось охватившее всех, кто остался в лагере, включая и простых пехотинцев, напряжение.
– Что они медлят?

Тем временем до строя мятежников уже оставалось не более шестисот шагов, лишь немного больше, чем составляла дальность полета болта, выпущенного из мощного арбалета. Невозможно было поверить, что найдется сила, способная остановить удар латной конницы, в первых рядах которой мчался сам король Эйтор, окруженный верными телохранителями и своими офицерами. Но такая сила была, и об этом знал Рупрехт, как знали и многие из тех, кто был сейчас рядом с магом.

Но вот над строем противника прозвучала отрывистая песня боевого рога, и конница Эрвина дрогнула, словно воины очнулись, наконец, ото сна, увидев приближающегося врага. Однако то, что произошло спустя несколько мгновений, заставило следивших за ходом сражения людей застонать от ужаса и невозможности что-либо изменить, невозможности вмешаться в ход сражения, еще секунду назад казавшегося заведомо выигранным.

– О, проклятье, - полувздох-полустон Маркуса слился с сокрушенным возгласом, рожденным сотнями глоток.
– Изворотливые ублюдки! Нет, это крах!

Вместо того, чтобы ринуться навстречу латникам Эйтора, конница мятежников, подчиняясь заученному приказу, расступилась, отхлынула в стороны, точно приглашая врага ударить по оказавшейся вдруг незащищенной пехоте. А спустя миг на альфионских рыцарей обрушился стальной град.

Принц Эрвин, скрежеща зубами, следил за тем, как приближается стальной вал вражеской кавалерии. В этот миг как никогда прежде сильно было желание взмахнуть окольчуженной десницей, бросая навстречу врагу всю свою кавалерию, неполные четыре сотни воинов, застывших, словно статуи, и приготовившихся с безразличием тех, кто уже мертв, встретить слитный, смертоносный удар. Принц видел, как играют под его воинами ощущающие сгустившееся вокруг напряжение своим звериным чутьем скакуны. Но латники оставались неподвижны, ожидая лишь приказа своего полководца. Они предали свою страну, доверившись тому, кого признали истинным королем, и даже сейчас, перед лицом намного превосходящего их врага, эти бойцы не теряли веру.

– Они как на ладони, - раздалось над ухом принца. Голос Кратуса, как всегда, был холоден и лишен даже намека на обычные человеческие чувства.
– Позволь избавиться от них, господин. Эти глупцы сами просят, чтобы я ударил по ним сейчас, немедленно. И тогда останутся живы твои воины. Отдай приказ, повелитель!

Принц, от которого ни на шаг не отходили Витар, с потерей руки приобретший лишь еще большее рвение и преданность повелителю, и Кратус, к которому обычные воины и даже рыцари старались не приближаться без нужды, заняли позицию выше по склону, на правом фланге боевых порядков войска мятежников. В нескольких десятках шагов ниже, почти у самых ног наследника Хальвина, колыхалось людское море, сотни затянутых в кольчуги и брони спин, над которыми вздымались сверкавшие в лучах восходившего солнца копья и алебарды. Здесь стояла пехота, готовая пасть, но не уступить врагу ни пяди земли. А чуть впереди замерла кавалерия, и всадники тоже жаждали победить или умереть, твердо решив, что третьего не дано, да и они его и не желают.

– Нет, - отрывисто бросил Эрвин, краем глаза заметив одобрительный кивок Витара и чуть заметно усмехнувшись при этом.
– Эту битву должна выиграть сталь, а не чары. Те, кого ты жалеешь, сами встали под мои знамена, и пришла пора доказать на деле, а не только на словах свою преданность мне и нашему общему делу. И я не сомневаюсь, что сегодня мы будем торжествовать победу.

Как ни велик был соблазн лишь отдать приказ магу, более ни о чем не беспокоясь, принц твердо решил придерживаться собственного плана. Спокойствие, поражавшее окружающих, давалось ему нелегко, но Эрвин ждал. Всадники Эйтора были все ближе, и земля под ногами ощутимо дрожала от поступи их боевых коней, но принц все медлил с приказом. Он шел на риск, и понимал это. Сейчас могло быть только два исхода - победа или смерть, если Эрвин хоть на йоту ошибся, переоценив свои силы.