Чтение онлайн

Второй настоящий бой для Ратхара оказался совсем не таким, как первый. Теперь он не ждал покорно приближения врага, думая о том лишь, чтобы выжить в рубке, а сам атаковал. Гром, могучий жеребец, нес юношу на строй вражеской пехоты, над которым вздымался лес копий и алебард. Сейчас молодой воин, охваченный азартом, как и все, кто скакал плечо к плечу с ним, ничуть не боялся врага, но, напротив, жаждал поскорее сойтись с ним накоротке, чтобы там показать все, на что способен, все, чему научился у своего господина и наставника.

Сам Дер Винклен, как и подобает рыцарю, находился в первых рядах, в одной шеренге с такими же благородными воинами, имевшими лучшее оружие и доспехи, лучших коней, и сомнительную привилегию первыми отведать на собственных шкурах заточку вражеских копий и меткость чужих стрелков. Ни и дьорвикский рыцарь, которому, право же, не часто доводилось участвовать в подобных сражениях, атакую по всем воинским канонам, в конном строю, таранным ударом, тоже не думал ни о смерти, ни просто об опасности. в этот миг почти шесть сотен воинов, ставшие на какие-то минуты единым целым, были одержимы битвой, уже представляя запах свежепролитой крови и, словно наяву, слыша крики умирающих под ударами их копий и мечей, под копытами их боевых скакунов вражеских солдат, опрометчиво заступивших путь гордой и неуязвимой коннице Альфиона.

Никто не отдавал приказов - в этом уже не было нужды, да и не услышал бы никто команды, выкрикиваемые из-под глухих шлемов. Все должен был решить один удар, могучий, слитный, и каждый воин, что мчался по широкому полю к шеренгам врагов, старался вложить в этот бросок все силы. И, казалось, не может отыскаться сила, что сдержала бы удар этой стальной лавины, движимой яростью и азартом.

Все изменилось в одни миг. В топот копыт и бряцание доспехов вплелся еще один звук - частые сухие щелчки, затем дополнившиеся гулом тяжелых болтов, пущенных в упор, с каких-то двухсот шагов. Кони первой шеренги, словно наткнувшись на невидимое препятствие, падали, сбрасывая с седел своих наездников, подминая их под себя. Падали и сами всадники, пораженные меткими выстрелами, а те, что шли следом, натолкнувшись на собственных товарищей, тоже не всегда ухитрялись удержаться в седлах.

Ратхар с трудом смог избежать столкновения с каким-то рыцарем, скакун которого получил в бок сразу два болта, и теперь, обезумев от боли, вертелся волчком, не подчиняясь более ни удилам, ни шпорам всадника. А в следующий миг и самого юношу чуть не сбил с ног - вместе с конем - мчавшийся следом сержант, еще не успевший понять, что происходит.

– Вперед, вперед, - надрывался кто-то в гуще толпы всадников.
– Будьте вы прокляты, вперед! Не останавливаться! В атаку!

Его не слышали. Еще недавно ровная, завораживающая своей смертоносной четкостью строя конная фаланга смешалась, превратившись в бесформенную массу. Кто-то пытался продолжить атаку, но арбалетчики на той стороне поля не дремали, и залп следовал за залпом. Самого Ратхара спасло лишь то, что он находился не в первых рядах, иначе от бронебойных болтов не защитила бы никакая броня, тем более, что скакун его кроме налобника и стеганой попоны не имели вовсе никаких доспехов.

– Ты цел, парень?
– к Ратхару сумел пробиться чудом уцелевший под убийственно-точными залпами Бранк Дер Винклен.
– Проклятье, так они нас всех перестреляют! Здесь мы для этих ублюдков, как на ладони. Нужно отходить к лагерю! За мной. Приказал он, направляя коня в обратную сторону.

Многие всадники, уцелевшие под обстрелом в первые минуты, последовали примеру дьорвикского рыцаря, решив отступить, пусть это и походило на трусость. Сила тяжелой кавалерии - в скорости, помноженной на массу закованного в броню коня, грудью способного на полном скаку протаранить строй пеших копейщиков. Теперь же, замешкавшись, утратив разбег, латники короля едва ли имели шансы против многочисленных стрелков, в любой миг способных укрыться за фалангой тяжелой пехоты, ощетинившейся сотнями пик и алебард. Атака провалилась, и это было ясно почти всем. Но кое-кто все же рванулся вперед, и там, среди горстки этих безумцев, можно было видеть золотой венец на шлеме короля Эйтора.

– Они же обречены, - с горечью вскричал Дер Винклен, наблюдая за тем, как бронированный клин врезается в строй пехоты, раскидывая, подминая под себя не успевших разбежаться стрелков.
– Это глупо! Король погибнет зазря, от цепов и топоров какой-то черни!

В этот миг рыцарь разрывался между желанием быть вместе с тем, кому вызвался служить, и просто желание выжить. И в такой растерянности пребывал отнюдь не он один. Однако следующий ход врага разом избавил десятки воинов от сложного выбора, заставив их просто сражаться, сражаться хотя бы за то, чтобы увидеть закат едва начавшегося дня.

Конница Эрвина, ускоряя шаг, промчалась по усеянному множеством мертвых и умирающих врагов полю, с двух сторон вонзив свои острия в сгрудившихся под градом болтов всадников. Первыми на пути атакующих оказались конный лучники, в преддверие сшибки с пехотой или конницей противника благоразумно отступившие на фланги. И теперь, оказавшись перед лицом многочисленных латников, иные из которых с ног до головы были закованы в стальную "скорлупу" доспехов, стрелкам только и оставалось, что рассеяться, пропуская врага через себя. Кое-кто пытался пускать стрелы из больших луков и легких арбалетов, но умение стрелять с седла никогда не было достоинством воинов северных земель, а легкие доспехи - многие стрелки были защищен лишь стегаными куртками-жаками - не оставляло этим бойцам шанса на успех в ближнем бою.

Клинья рыцарей Эрвина втоптали в землю оказавшихся на их пути легковооруженных воинов, и, не сбавляя хода, врезались в строй тяжелой кавалерии. Но там уже были готовы к новой напасти.

– Слева, - Бранк Дер Винклен развернул своего жеребца навстречу подступавшим врагам, перехватив наперевес тяжелое копье.
– Противник слева! К оружию! Кто может биться, за мной!
– И рыцарь, пришпорив коня, ринулся навстречу воинам Эрвина.

Дьорвикский воин не ждал, что кто-либо последует за ним. Он просто направил коня навстречу первому попавшемуся врагу, крепче прижав копье локтем. Удар рыцаря был точен, и граненое острие, скользнув по верхней кромке щита, пронзило тяжелую кольчугу-хауберк и вошло противнику в грудь, выбив несчастного из седла. Но и Бранк остался без оружия, а кругом уже оказалось полно вражеских воинов, жаждавших крови.

Рыцаря атаковали сразу двое, но наперерез им бросился Ратхар. Оруженосец неотступно следовал за своим господином, и сейчас был готов помочь ему, забыв о волнении и страхе. До боли в ладони стиснув толстое древко копья, полое, чтобы легче ломалось при ударе, не выбивая из седла своего владельца, юноша нацелил острие в голову одному из противников. В щит Ратхара что-то ударило - сперва парень не понял, что это было прошедшее вскользь чужое копье, - а в следующий миг и Ратхар достал своего противника, поразив его в лицо.

Всадники промчались мимо друг друга, и юноша поспешно развернулся, почти не используя рук, и управляя своим норовистым скакуном только одними лишь коленями, в этот момент плотно сжатыми и почти уже одеревеневшим от напряжения. Ратхар не различал, кто перед ним, друг или враг. Он просто видел силуэт, мишень, которую и старался поразить, как учил его прежде сам Дер Винклен.

Длинное копье, на самом деле почти идеально уравновешенное, казалось сейчас жутко тяжелым и неудобным. Кое-как справившись с ним, Ратхар бросился на очередного противника, но тот уверенно принял яростный, но неумелый удар на свой щит, с одного взмаха перерубив древко длинным седельным мечом-двуручником.