Чтение онлайн

— А вот я заинтересовался! Даже лошади и те без кучера не повезут, а тут такие гордые твари по собственной воле таскают кареты! – на самом деле этой проблемой озаботился не Драко, а Нотт, но рассказ однокурсника очень хорошо запомнился юноше. — Знаешь, что делал Хагрид?! Он брал магловскую удочку – уверен, ты понимаешь, что это, — надевал на крючок большой кусок мяса и садился на козлы кареты с удочкой в руках так, чтобы еда была у фестралов под носом. Несчастные зверюги бросались в погоню за мясом, не понимая, что именно это от них и требуется! Когда Хагрид останавливал карету и давал фестралам еду, они верили, что догнали вожделенную добычу и были благодарны своему кормильцу за то, что он помог им добежать!

— Очень интересная история, сынок, но я не понимаю, зачем ты ее рассказал.

— Я не фестрал, начальничек, и за мясом бегать не буду!

— По–моему, ты не совсем прав, сынок. Я вовсе не собираюсь тебя обманывать или покупать. Просто миссис Уизли готовит слишком много еды…

— Ты это фестралам расскажи, начальничек!

Впрочем, слова Драко почти ничего не изменили. Ублюдок Уизли точно так же каждый день предлагал подчиненному пообедать вместе с ним. Но теперь юноша отвечал коротко: «Я не фестрал, начальничек!»

Однако даже искушение обедом еще можно было пережить, а вот с приближением конца рабочего дня Драко становилось все хуже и хуже. Стекло, отделяющее его ото всех, росло с каждой минутой, и юноша не верил, что сможет дожить до ужина, который ждет его дома. Время ползло очень медленно, и продержаться даже до шести часов вечера казалось маловероятным. А сколько еще придется сидеть в этом кабинете?! Вечерние отработки Драко всегда длились по–разному: иногда он справлялся быстро, иногда сажал на пергамент кляксы, и текст приходилось переписывать заново. Юноша никогда не мог сказать заранее, когда вернется домой.

Но ведь без отработок вполне можно обойтись! Хотя бы сегодня! Если придется сидеть до одиннадцати вечера, как и вчера, он просто умрет здесь! Только один–единственный раз назвать нищеброда сэром – и можно будет поужинать сразу после шести…

Драко понимал, что это не его мысли, а мысли его голода, но выгнать их из головы никак не удавалось. Всего один разочек… Никто не узнает… Поначалу юноша пытался бороться с искушением, напоминая себе о цели, во имя которой он терпит лишения, о справедливом мире, который он установит в Британии, но скоро понял, что готов пожертвовать всем – даже своей будущей великой славой – ради того, чтобы пораньше поужинать сегодня.

Свою эффективность доказало лишь одно средство. Драко говорил себе, что обязательно прогнется под начальничка, НО НЕ СЕГОДНЯ, А ЗАВТРА, тогда и завтра, и послезавтра, и все последующие дни он уйдет с работы в то же время, что и остальные. Один день ведь можно потерпеть, верно? Всего один день… Драко даже как-то умудрялся забывать, что завтра ужинать все равно не будет.

После финального обмена репликами Уизли уходил, оставив подчиненному гору работы. Малфой утыкался лицом в стену и тихо выл, а иногда и плакал. Затем, успокоившись, он садился за работу и, закончив ее, отправлялся домой ужинать. После ужина юноша отмечал в календаре еще один отработанный у Уизли день и шел спать.

В сытый нерабочий день Драко с самого утра отправлялся за продуктами в магловский магазин, где все стоило дешевле, чем в волшебном. К сожалению, Торки не могла появляться среди простецов: они не подозревали о существовании домовиков. Юноша испытывал отчаянный стыд, покупая еду у маглов, но сейчас возможность сэкономить была важнее всего остального. Вернувшись, Драко валялся в кровати, читал, рассматривал фамильные драгоценности, прикидывая, за сколько их можно будет продать.

В голодный нерабочий день он с самого утра шел гулять. Видеть знакомых не хотелось, поэтому, защитив себя заклятьем незначительности, Малфой отправлялся в магловские кварталы, без устали меряя шагами улицы и аллеи и подолгу сидя на скамейках в парке. Если шел дождь, Драко отправлялся в отцовский кабинет, садился за большой письменный стол и отвечал на письма Крэбба, Гойла и Пьюси, ловко уклоняясь от предложений о встрече, или проверял смету ежедневных расходов. Дела эти были не слишком необходимыми, но юноша уже понял: голод переносится легче, если голова и руки чем-то заняты. Очень хотелось написать отцу, но с находящимися в тюрьмах Пожирателями Смерти переписка запрещалась. Послания тети–предательницы младший Малфой отсылал обратно, не распечатывая, а письма бывшего высокородного Симпсона возвращал, предварительно подержав их несколько дней в совятне.

С матерью Драко даже в выходные дни старался общаться как можно меньше: у него не хватало сил ни рассказывать ей о своей нынешней работе, ни вспоминать прошлую счастливую жизнь. Юноша корил себя за черствость, но подолгу говорить с матерью все равно не мог.

Время тянулось медленно, но оно шло вперед. Драко не знал, сколько еще сумеет продержаться, и понимал, что его война может показаться многим смешной и нелепой. Но он продолжал ее день за днем… день за днем.

Юноше придавало сил понимание того, зачем он это делает. Драко уже догадался, почему во время последней встречи Паркинсоны так пристально смотрели на его руки: они надеялись, что он принес им хоть какую-то еду. Юноша ни секунды не сомневался, что не только Пэнси и он, но и все принудительно трудоустроенные стоят перед страшным выбором – умереть с голоду или отречься от своего рода. Но положение Драко все же отличалось от прочих. Горбин был прав: «То, что происходит на фабриках и в лабораториях, известно только тем, кто там работает, а вот министерские события у всех на слуху». И если он, высокородный наследник Малфоев, никогда не жаловавшийся на здоровье и занятый легкой бумажной работой, однажды упадет в обморок от истощения и переутомления, чиновники и целители не смогут это скрыть. Драко не обольщался: он понимал, что даже его смерть от голода не заставит Министерство пересмотреть свою политику. Но чем больше станут известны злодеяния, творимые над высокородными, тем больше людей осознают подлость и несправедливость существующих порядков. Тем легче окажется поднять на борьбу тех, кто недоволен Министерством… Даже если он, высокородный Малфой, не доживет до освобождения своей страны, непременно найдутся те, кто продолжат его дело…

Иногда юноше безумно хотелось, чтобы его борьба уже закончилась, хотелось упасть без сознания под ноги прохожим. Тогда не надо будет противостоять нищеброду, не нужно заботиться о матери и домовиках… Но молодой, здоровый организм продолжал сопротивляться голоду и недосыпанию, и в обморок высокородный наследник Малфоев пока не падал.

Больше всего Драко боялся, что назовет начальничка сэром случайно, не отдавая себе в этом отчет. Ведь слово «сэр» намного проще произнести, чем «начальничек»! Юноша понимал, что во второй половине голодного дня не всегда может контролировать себя, и если случайно оговорится, то ублюдок Уизли воспримет это как свою победу. Иногда Драко видел во сне, что называет нищеброда сэром, и просыпался от стыда за себя. Но наяву, слава Мерлину, этого пока не происходило…

7 апреля в без десяти одиннадцать юноша стоял у кофеварки. Народу в коридоре было, как всегда, много, впрочем, сегодня никто не обращал на Драко особого внимания. Рядом послышался шум подъезжающего лифта. Юноша не придал этому особого значения: страх ареста почти исчез, заглушенный голодом. Вдруг за спиной послышался знакомый голос:

— Вы ведь Малфой, не так ли? Из Сектора выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов?

— Да, — юноша обернулся, увидел Долорес Амбридж и тихо умилился: уж Жамба-то прекрасно знала, как его зовут. После ареста Люциуса она часто бывала в доме Малфоев, вымогая взятки за мягкий приговор заключенному.

— Скажите, пожалуйста, Малфой, — произнесла Амбридж приторным голоском, — кто готовил вот этот отчет?

— Я, — ответил Драко, едва взглянув на пергамент. Этот лист он переписывал вчера вечером и справился на удивление быстро. День был сытый, и силы еще оставались. Вот позавчера, в голодный день, он уснул прямо за столом и вернулся домой только в час ночи…

— Этот отчет готовил я, — повторил юноша.

— Скажите, пожалуйста, Малфой, — еще ласковее осведомилась Жамба, — что это такое?