Чтение онлайн

IV. «Когда трехлетней гражданской войной, начатой коммунистами (это был лозунг коммунистов — «гражданская война, читайте Ленина — это было его задачей и лозунгом»). («Из-под глыб»).

Гражданская война была начата не коммунистами, а белыми генералами, и начал ее генерал Краснов под Петроградом. Восстание — да. Но восстание было почти бескровным по всей империи. И если бы белые не выступили против советской власти, то не было бы и гражданской войны.

Утверждать, что целью Ленина была гражданская война, можно только потеряв чувство меры. Ленин призывал пролетариат и царскую армию прекратить империалистическую войну, затеянную кучкой капиталистов вопреки интересам трудящихся всех воюющих стран, повернуть штыки против самодержавия, устранить в стране демократическую республику и подписать мир без аннексий и контрибуций. То же самое он призывал сделать пролетариату всех воюющих стран.

Целью Ленина была мировая социалистическая революция. И в этом состоял смысл его лозунга: «Превратим войну империалистическую в войну гражданскую».

Сам Солженицын в I–II-ой частях «Архипелага Гулага» восхваляет пораженчество.

«Простая истина, — пишет он, — но ее надо выстрадать: благословенны не победы в войнах, а поражения в них!.. Победы нужны правительствам, поражения нужны народу. После побед хочется еще побед, после поражения хочется свободы, и обычно ее добиваются. (Каким образом — если не гражданской войной? — Авт.) Поражения нужны народу, как страдания и беды нужны отдельным людям. Они заставляют углубить внутреннюю жизнь, возвысится духовно.

Мы настолько привыкли гордиться нашей победой над Наполеоном, что упускаем: именно благодаря ей освобождение крестьян не произошло на полстолетия раньше; именно благодаря ей укрепившийся трон разбил декабристов… А крымская война, а японская, а германская — все принесли нам свободы и революции». (стр. 277).

С такой общей постановкой вопроса о пораженчестве, как у Солженицына, я не согласен.

Поражение СССР, например, во второй мировой войне могло привести к массовому истреблению народа, к низведению его до рабского положения и никак не завершилось бы его духовным возвышением. При ответе на вопрос о пораженчестве нужно исходить из конкретного анализа обстановки.

V. «Очень типичный коммунистический прием, — говорил Солженицын, добиваться власти, мало считаясь с тем, что падают производительные силы, что не засеиваются поля, что стали заводы, что страна опускается в голод, в нищету, а когда наступает голод и нищета, то просить гуманистический мир помочь накормить эту страну».

Опять односторонний подход к вопросу. Когда большевики взяли власть, тогда еще можно было наладить экономику страны, чтобы предупредить голод внутренними средствами. Однако атака врагов привела к усилению уже начатой при царском правительстве разрухи.

«Утверждать, что ужасающая нищета в России, — писал в. 1920 году Г. Уэллс, — в какой-либо значительной степени результат деятельности коммунистов, что злые коммунисты довели страну до ее нынешнего бедственного состояния и что свержение коммунистического строя молниеносно осчастливит всю Россию — это значит извращать положение, сложившееся в мире и толкать людей на неверные политические действия. Россия попала в теперешнюю беду вследствие мировой войны и моральной умственной неполноценности своей правящей и имущей верхушки…»

«…и не коммунизм, — писал там же Уэллс, — терзал эту страдающую, быть может, погибающую Россию субсидированными извне непрерывными нападениями, вторжениями, мятежами, душил ее чудовищно жестокой блокадой…» (Г. Уэллс, «Россия во мгле»).

Голод 1921 года на Волге был в результате сильной засухи в этом районе. Такие засухи бывали на Волге периодически. Такая же засуха, как в 1921 году, была на Волге в 1890-ые годы, когда в России у власти был царь. И тогда тоже к помощи голодающим были привлечены иностранные благотворительные общества.

VI. «Годы перед революцией там в России, — говорил Солженицын, — он (речь идет о Шляпникове) руководил всей компартией, именно Шляпников, а не Ленин, который был в эмиграции».

Как обстояло дело в действительности? После II-го съезда партии и до самой революции руководящие организации партии состояли из 2-х частей: политической, группировавшейся вокруг центрального органа (газеты) партии и находившейся вне России, и практического руководства большевистскими организациями, находящегося в России. Последнее вело организационно-пропагандистскую работу в массах на основе политической линии, диктовавшейся из эмиграции.

До начала войны 1914 года роль Российского бюро ЦК большевистской партии играла думская фракция большевиков. После ее ареста, с осени 1915 года, в ЦК был кооптирован А. Г. Шляпников, который одновременно стал уполномоченным ЦК по работе в России. Роль Шляпникова в это время была крупной, но только в области организационно-практической работы. Политическое руководство, как и прежде, когда уполномоченным ЦК был Каменев, оставалось за Лениным. Достаточно обратиться к письмам Ленина к Шляпникову, опубликованных в 49 томе ПСС Ленина, чтобы убедиться в том, кто исполнял руководящую роль и кто был практическим исполнителем. Утверждение Солженицына, что рабочая оппозиция на Х-м съезде партии обвинила Ленина и верхушку партии в том, что она «изменила, предала рабочих, угнетала пролетариат и переродилась в бюрократию», в такой общей форме не верно.

Рабочая оппозиция устами Шляпникова и Медведева говорила на Х-м съезде партии, что:

«ЦК пытается опровергнуть то, что известно всем и каждому, а именно, то, что наша партия перерождается (а не переродилась — авт.), в нашей партии замечается прилив чуждого элемента».

Вот в каком смысле она переродилась. Это заявление Шляпникова далеко от того утверждения, которое сделал Солженицын в США, что коммунистическая верхушка якобы «изменила», «предала» и «угнетала пролетариат» и т. д. В ответ на эту критику Шляпникова Ленин в заключительном слове на Х-м съезде партии сказал:

«Работа помощи в борьбе с бюрократизмом, работа помощи в отстаивании демократизма, помощь в деле большей связи с действительно рабочими массами безусловно, необходима».

«Шляпников исчез и канул, — говорил там же Солженицын, — он был арестован потом, позже, так как он держался стойко, расстрелян в тюрьме, и имя его может быть многим неизвестно».

Сообщение о расстреле Шляпникова, сделанное Солженицыным сразу же после слов о выступлении его против Ленина, может создать впечатление, что он был расстрелян при Ленине, так как он не сказал, что Шляпников был расстрелян в 1937 году Сталиным.