Чтение онлайн

– Понимаю, что найти мину – задача сложная, – перебил его физик. – Но поиск может затянуться, а может, и не затягиваться, так? И тогда в дело пойдут минуты. За них я из столицы сюда никак не успею долететь, поэтому – останусь.

– В таком случае, прошу гонять меня по всем пунктам с этим вашим изделием. И по теории, и по практике. По практике – особенно.

– С практикой как раз и будут сложности, – хмыкнул Вячеслав. – Мне надо видеть, что за мину мы найдем, какой конкретно модификации. Я ведь уже объяснял, что некоторые тонкости этого изделия знаю только я, и на словах чужому человеку это передать сложно. Потому вдвойне спасибо вашему Филимонову, что он оставил за мной право решать вопрос с отъездом.

– Согласен. Скажем ему спасибо. И ликбез продолжаем. Приду через час.

На другой день после телефонного разговора с Филимоновым Молодцов встретился с сотрудником своего отдела майором Гамлетом Арзуманяном. Встретился как бы случайно. Шел себе по оживленной городской улице, шел, и вдруг – бац! Гамлет! Сослуживцы и друзья по жизни, они не бросились обниматься, даже рукопожатиями не обменялись, просто повернули в одну сторону, в золотой от осени парк, пустой в это утреннее время, и оказались за одним столом в кафе-стекляшке чуть ли не единственными посетителями. Это было то самое кафе, где накануне подполковник дегустировал домашнее вино с Калининым.

На этот раз обошлись без вина.

– Спасибо, Костя, что ты меня из столицы выдернул. Эх, за встречу бы сейчас!.. – Но, увидев, как тень пробежала по лицу Молодцова, Гамлет коротко рассмеялся и проговорил с акцентом: – Шютка, дорогой! «Барбамбия – керкуду!» Ты же знаешь, я свое давно выпил.

Костя знал о нем все, тайн друг от друга у них не было.

Арзуманян был старше Молодцова. Еще в девяносто третьем он, тогда старший лейтенант, выпускник «разведфакультета» Киевского ВОКУ, командовал ротой, принял в горах Дагестана свой первый бой. Сразиться пришлось с хорошо вооруженной, одетой в армейский камуфляж бандой численностью до сорока человек. Накануне Гамлет получил информацию, что неизвестные напали на милицейский пост, забрали там оружие, несколько комплектов формы, без следа исчезли в горном лесу, и совершенно непонятно было, куда они держат путь. Вводные от начальства ротный получил в самых общих словах: усилить бдительность, выставить блокпосты, взять под наблюдение дороги и тропы… И уже по своей инициативе Гамлет предпринял те меры, которые позволили встретить банду как следует. Рота не потеряла ни одного человека и «положила» двенадцать бородачей. Трех тяжелораненых добили свои, это потом уже определили нагрянувшие к месту сражения криминалисты.

Командир батальона сказал: «Сверли дырку для ордена, Арзуманян!» А пока послал его в Махачкалу, чтобы тот сделал начальству подробный доклад о случившемся. Доклад Гамлет сделал днем, а вечером в гостинице выпил местного коньячного спирта. Выпивка прошла с последствиями: ему попытался преподать уроки морали капитан милиции, и Гамлет поставил ему фонарь под глазом. Какой там орден! На другой же день начальство всыпало ему по полной, и в свое подразделение он вернулся уже в должности замкомандира роты. Причем с зарубкой на носу: повторится подобное – придется и вовсе распроститься с погонами.

Через три недели произошел новый бой: более жесткий и кровавый. Арзуманян был уверен, что роту атаковала «старая» банда. На убитых была та же форма, и приемы боя они применяли те же. Два его бойца получили ранения, а банда потеряла семерых. Роту опять трясло начальство: каждое нападение – ЧП, и новоиспеченный ротный, совестливый порядочный парень, доложил, что всеми вопросами обороны и общее командование боем вел старший лейтенант Арзуманян. Но в Махачкалу его больше не приглашали для получения награды. Через два месяца восстановили в должности, перевели почти в райское место, под Дербент, где он тут же влюбил в себя жену начальника районного автохозяйства и опять попал в опалу.

Потом были две военные кампании с Чечней, где его то представляли за боевые заслуги к орденам, то снимали с погон звездочки за недостойное поведение. Тут свое играл закон подлости: отмечали значимые события хором, но попадался он всегда один. Приметный, что ли? Когда совсем ушел в завязку, случилось ЧП иного плана: в его холостяцкую однокомнатную постучалась девушка, почти девочка, девятнадцать лет всего, студентка, с которой он, познакомившись, всего-навсего один раз сходил в кино. Но она постучалась, твердо сказала, что не уйдет отсюда, и он не посмел ей возразить.

Вроде ничего крамольного, но Алла, так ее звали, была дочерью ну очень большого начальника республиканского уровня. И этот начальник сказал: я сотру тебя в порошок, Арзуманян…

Как знать, чем бы окончилась эта история, но как раз в те годы Молодцову выпала сложная командировка на Кавказ. Там-то он и познакомился со стареющим капитаном. Капитан Костю поразил: он не просто знал чеченский, а умел говорить на диалектах многих тукхумов, ориентировался в горах без карт и компаса, стрелял с обеих рук и мог этими же руками ловить форель в ручьях. А еще знал армянский, азербайджанский, грузинский… Словом, в ту командировку Гамлет ему здорово помог, и когда прощались, Молодцов сказал традиционное:

– Дай бог, еще увидимся!

На что капитан честно ответил:

– Это вряд ли. Придется мне, чувствую, снять погоны, Костя! И вообще, ситуация у меня… Уйду со службы – куда податься? Семью ведь кормить надо. Слава богу, жена, Аллочка, меня пока понимает, она замечательный человечек, и дочурка – чудо, но ведь сам же чувствую, что могу перестать быть им опорой. Как жить дальше? То ли с нуля все начинать, то ли в омут с головой…

– Погоди, – сказал ему Молодцов, – не спеши в омут, туда завсегда успеется…

Генерал Филимонов Костю не сразу понял, но все же согласился побеседовать с опальным капитаном и на другой же день после беседы отдал нужный приказ…

Гамлет переехал в Москву, зарегистрировал отношения с чудной женщиной Аллой, получил жилье. Далее произошла несколько комичная ситуация. Отец Аллы попал под начальственные разборки, лишился должности и чуть не лишился свободы. Потерянный и жалкий, приехал по вызову прокуратуры в столицу, а гостиницу, как раньше, ему не предложили, и опальный политик две ночи спал на раскладушке в квартире у Гамлета. Перед отъездом домой пил с зятем коньяк и по-отечески обнимал его за плечи. Даже слезу уронил: «Прости меня, дурака старого!» Теперь одаривает внучку подарками и считает Гамлета сыном. А с Аллой у Гамлета если и возникают споры, то только в одном: жена еще ребенка хочет, а Гамлет кричит в ответ: «Ты с ума сошла, я ведь старик, мне почти сорок!» Супруга в ответ лишь смеется: «Ты фору и двадцатилетнему дашь»…

Сейчас они сидели в кафешке, и Косте казалось, что его друг выглядит моложе, чем в первую их встречу. Веселые глаза, на лбу морщин поубавилось.

– Дай два дня, – сказал он. – Двух дней вполне хватит, чтобы разобраться с вопросом.

– Да, на больше, Гамлет, у нас с тобой времени нет…

Арзуманян выслушал нужную фамилию, адрес, ничего не записывая. Минуту рассматривал фотографии, одну забрал себе, остальные возвратил. Фотографии были взяты из солдатских дембельских альбомов.