За горсть монет. Том 2
Шрифт:
Глава группы смело шагнул внутрь, осветив каянитом мерцающий пол.
– Осторожно. Здесь все покрыто магической пленкой. Будете заклинаниями палить – навсегда под землей останемся.
Нехотя новички последовали за Гилом, с опаской осматривая синеватое марево на стенах, потолке и небольшом возвышении в центре странной комнаты.
Не в силах сдерживать азарт, лидер ускорил шаг и в считанные секунды оказался у возвышения – это был стол, на котором, под слоем той же магической пленки, лежал аккуратный свиток. Бумага была такой чистой, словно и не пробыла под землей сотни лет.
Гил молча сунул каянит в руку кому-то из приспешников и обнажил тонкий кинжал. Прикоснувшись пальцами к сияющей пленке, он пустил по клинку примерно той же мощности заряд энергии. Лезвие замерцало и начало прорезаться сквозь магическую защиту.
Аккуратно, будто в его руках была жизнь умирающего, Гил медленно рассек марево и нежно притронулся к свитку, как если тот был его новорожденным ребенком. Едва касаясь пальцами древней реликвии, глава поднял ее и обернулся к приспешникам.
– В заказе ж не было сказано «не открывать»? – завороженно прошептал один из них.
– Не важно! – Кончиками пальцев Гил потянул один край свитка и развернул его.
– Ты сможешь прочитать что там?
– Конечно не сможет, болван. Даже Гилу неоткуда знать чтение древних рун…
– Нет! – воскликнул лидер – Это не руны!
– Так что там написано?! – остальные столпились вокруг.
– Здесь сказано: «Хрен меня из Шестерки выпрут, и хрен в нее возьмут тех, кто читает то, что не положено…» Твою мать!
*****
«Твою мать!»
Крику хватило громкости чтоб вырваться из недр подземелья и аки удар грома перепугать оставшихся у входа наемников. С десяток человек мигом схватили оружие и ринулись внутрь – на помощь своему лидеру.
Сидящий на потолке Гэбриэл проводил их взглядом и поспешно проскользнул наружу, пока обескураженные взгляды остатков стражи были направлены в исчезающие во тьме спины, а не на верхушку семиметровых створок.
Вход древнего храма скрывался в небольшом углублении в скале и был окружен изрядно поросшими зеленью уступами. На одном из них Гэб и оказался, мгновенно перекрасив одежды с серого на буро-зеленый, прежде чем кто-либо успел его заметить. Хотя о внимательности окружающих он уже подавно не волновался. Ведь если ему удавалось уже целую неделю следить за их работой, попутно воруя еду, то и побег от этих профессионалов особой сложностью не выделится.
Спустя считанные мгновения он уже оказался у импровизированных конюшен. Двое охранников предпочли наблюдать за суматохой у входа, чем за вверенными им животными. Потому, когда они наконец услышали стук копыт и обернулись, вор с лошадью уже исчезал в густом поле.
С высоты птичьего полета было видно, как по всему лагерю заметались точки. Кто-то отправился за соратниками в храм, кто-то отвязывал лошадей, но вот чего видно не было, так это шанса на поимку ими Гэбриэла. Убедившись в этом, авантюрист приказал Ифико спускаться к его плечу.
Стоило мраморному питомцу малость снизится, как что-то железное просвистело мимо него и направилось на север, прямо к Хеленпику.
Гэбриэл скрипнул зубами и мысленно выругался: он знал о количестве шестерок Гила и что тот может предупредить о краже оставшихся в столице, но попытка повредить арбалет для стальной почты была бы слишком подозрительной – эти устройства делаются на века. Теплящаяся надежда на то, что конкуренты додумаются до этого хотя бы на день позже, окончательно угасла и наемнику пришлось смирится с тем, что и так незначительную долю с выполнения заказа придется отдать Клопам за переправу через городские врата.
Только сейчас стянув капюшон и тканевую маску, наемник дал развеяться на ветру длинным волосам и изрядно отросшей бороде.
До Хеленпика оставалось примерно полтора дня пути, но останавливаться Гэбриэлу уже не придется: на краденной лошади он сделает небольшой крюк до поселка на полпути. В нем он оставил собственную лошадь и обещание обменять ее на более породистую, с которой ему помогло самолюбие Гила.
Как только его имя стало известно в Гильдии, Гил возомнил себя ее величайшим членом и в знак власти потратил кучу денег на покупку сильного жеребца. Гэбриэлу же оставалось только подкармливать животное на протяжении недели пряток, чтоб скакун привык к незнакомцу и без лишней паники дал себя умыкнуть.
Останется только в который раз убедить конюха в том, что обещанный жеребец точно не краденный.
*****
Сбагрить скакуна было той еще задачей, но неоднократные показ нашивки со змеей и упоминание Опаловой Шестерки все же склонили владельца конюшен к заключению сделки. Новая лошадь без затруднений довезла полуспящего авантюриста до самого рынка у врат Хеленпика.
Гэбриэлу пришлось спешиться задолго до подхода к шатрам торговцев – между ними уже рыскали подозрительные личности с нашивками Гильдии. На окраине рынка то и дело загорались и гасли огоньки линз, так что Гэб утратил всякую надежду подобраться к Клопам лично. Он остановился в небольшой роще поодаль и стянул мешки со скакуна.
Ифико вновь показался из сумки, взмахнул крыльями и полетел к стене, исчезнув в арке врат. Спустя час томного ожидания, к едва не засыпающему наемнику подъехала телега, кучер которой ненавязчиво потирал мочку левого уха. Без лишних слов Гэб показался из-за деревьев, отдал прибывшему поводья своей лошади и забрался в повозку. Вскоре животное было запряжено, а наемник присыпан толстым слоем соломы и ткани.
Повозка начала раскачиваться. Вот колеса застучали по каменной кладке, а со всех сторон загудела неисчислимая толпа торгашей и пилигримов. Пару раз кто-то окрикивал перевозчика и даже толкал телегу, но Гэб в умениях подчиненных Крота не сомневался.
Когда лучи вечернего солнца вновь попали в его глаза, наемника уже выкапывали из сена в одном из переулков города. Сунув несколько келеров кучеру, авантюрист отправился к Великому Храму.
На фоне закатного солнца Луч Храма заметно выделялся и продолжал окрашивать близлежащие улицы в голубые тона. Центральные двери все еще были распахнуты настежь. Миновав группу столпившихся снаружи верующих, наемник проскользнул внутрь. Сапоги тихо застучали по мраморному полу, хотя их бы и так не было слышно из-за сплоченного хора молящихся голосов.