Чтение онлайн

Ему нравился характер Эллен. Он нашел в ней такую сердечную простоту и врожденную честность, что часто спрашивал себя, как это прекрасное создание могло быть дочерью такого закоренелого злодея, каким был Красный Кедр.

Он живо интересовался ею, оказывал ей всяческие знаки внимания, убеждая ее оставаться всегда такой же неиспорченной.

Когда женщины сели рядом с ним, отец Серафим напомнил им о том, что надо терпеливо и безропотно переносить испытания, посылаемые нам Небом, а затем попросил Эллен рассказать подробно обо всем, что произошло с ними в прериях со времени его отъезда во Францию.

Рассказ молодой девушки был долгим и грустным и часто прерывался слезами, которых она не могла удержать.

Мать Валентина содрогалась, слыша такую необыкновенную историю. Крупные слезы катились по ее поблекшим щекам, и она шептала:

— Бедное дитя! Какая ужасная жизнь!

В самом деле, Эллен рассказала обо всей своей жизни. Она была невольной свидетельницей всех этих ужасов и жестокостей, мрачные картины которых она разворачивала теперь перед своими собеседниками.

Окончив свой рассказ, девушка опустила голову на руки и залилась слезами, потрясенная нахлынувшими на нее воспоминаниями.

Миссионер долго смотрел на нее с нежностью во взгляде. Затем, наклонившись к ней и пожав ей руку, сказал:

— Плачьте, бедное дитя, ибо вы немало выстрадали; плачьте, но будьте тверды до конца. Подумайте о нашем божественном Учителе, вспомните, как Он пострадал за нас, и тогда вы поймете, насколько все наши муки ничтожны в сравнении с его страданиями.

— Увы, отец мой, — грустно возразила Эллен, — я слабое, робкое существо. Тяжесть, которая гнетет меня, слишком велика. Но если такова воля Божья, то пусть она исполнится, и да будет благословенно имя Господне! Я постараюсь подавить в себе недовольство жизнью, которое иногда овладевает мною, и буду бороться, не жалуясь на судьбу!

— Хорошо, дитя мое, хорошо! — отвечал отец Серафим. — Бог, Который читает в наших сердцах, сжалится над вами.

После этого он посоветовал ей лечь спать, чтобы немного отдохнуть.

— Постарайтесь заснуть, дитя мое, — сказал он, — вы изнемогаете от усталости, и несколько часов сна вам необходимы.

— Я постараюсь, отец мой.

— Пусть ангелы охраняют ваш сон, — продолжал отец Серафим, — и да благословит вас Господь, как я вас благословляю.

Эллен отошла к приготовленному для нее ложу из сухих листьев, легла, и сон не замедлил сомкнуть ее глаза.

Миссионер и мать Валентина, оставшиеся сидеть у костра, долгое время хранили молчание. Отец Серафим глубоко задумался. Наконец он поднял голову:

— Вы слышали, — сказал он, — что рассказывала эта юная девушка: ее отец был ранен в сражении с вашим сыном. Валентин, очевидно, находится недалеко от нас. Между тем человек, которого мы спасли, потребует ухода за собой, и, кроме того, мы должны позаботиться о том, чтобы он не попал в руки своих неприятелей. Поэтому я прошу вас подождать еще некоторое время, прежде чем вы встретитесь с вашим сыном, ибо необходимо, чтобы сначала Красный Кедр оказался в безопасности. Особенно же я прошу вас сохранить в тайне все, чему вы были и еще будете свидетельницей. Простите мне, умоляю вас, что я заставляю вас откладывать свидание с сыном.

— Отец мой, — отвечала мать Валентина, — вот уже десять лет, как я терпеливо жду той минуты, когда увижу своего дорогого сына. Теперь я знаю, что увижу его скоро, и потому могу подождать еще несколько дней. Я выказала бы неблагодарность к Богу и к вам, сделавшему для меня так много, если бы не согласилась остаться с вами. Поступайте так, как подсказывает вам ваше благородное сердце, исполняйте ваши обязанности, не заботясь обо мне. Богу угодно было, чтобы мы встретили этого человека. Пути Провидения неисповедимы — будем же повиноваться Ему и спасем этого человека, как бы он ни был недостоин прощения.

— Я ожидал такого ответа от вас, но тем не менее я счастлив видеть, что вы так решительно поддерживаете меня в моем намерении.

На другой день с восходом солнца они отправились в путь.

Красный Кедр все еще был в полубессознательном состоянии.

Два следующих дня прошли без всяких приключений.

Вечером третьего дня путники вступили в ущелье, в глубине которого, на склоне одной из образовавших его гор, виднелся вход в пещеру.

С чувством неизъяснимой радости вошла мать Валентина в пещеру, служившую иногда жилищем ее сыну, которого она еще недавно не надеялась более увидеть. Она радовалась как ребенок, когда находила какую-нибудь, хотя бы самую ничтожную вещь, принадлежавшую ему.

Указав каждому, где расположиться на ночлег, миссионер посоветовал всем отдохнуть, а сам отправился к постели раненого.

Эллен была уже там.

— Отчего вы не ложитесь спать, дитя мое? — спросил ее отец Серафим.

Девушка указала на раненого.

— Позвольте мне быть при нем, — сказала она, — ведь он мой отец.

Миссионер ласково улыбнулся и отошел.

На заре он подошел опять.

Заслышав его шаги, Красный Кедр тяжело вздохнул и с трудом приподнялся.

— Как вы себя чувствуете, брат мой? — с участием спросил его отец Серафим.

Лихорадочный румянец появился на бледных щеках бандита, и на висках у него выступил холодный пот. Тихим, прерывающимся от волнения голосом он произнес:

— Отец мой, перед вами негодяй, недостойный вашего сожаления.

— Сын мой, — кротко возразил священник, — вы несчастное, заблудшее создание, над которым, я уверен в этом, Господь непременно смилостивится, если только вы искренне раскаетесь.

Красный Кедр опустил глаза. Невольная дрожь пробежала по его телу.

— Отец мой, — прошептал он, — не научите ли вы меня, как делать крестное знамение?

Услыхав эту просьбу, столь необычайную в устах такого человека, отец Серафим поднял взоры к небу с выражением беспредельной благодарности.

Неужели злой дух, обитавший в этом человеке, был навсегда побежден? Или, может быть, то была только хитрость со стороны этого коварного человека, рассчитанная на то, чтобы обмануть своего благодетеля и избавиться от возмездия, ожидающего его за все его преступления?

Увы! Человек так странно создан из добра и зла, что, может быть, в эту минуту Красный Кедр, против своей воли, вполне искренне веровал.