Чтение онлайн

— Боже мой, как медленно идет время! Когда же наконец сядет солнце? Как вы думаете, отец мой, с какой стороны он появится? Я хочу видеть его приближение. Хотя я уже очень давно его не видела, но уверена, что сейчас же узнаю. Мать никогда не ошибется, так как она не только видит свое дитя, но и чувствует его сердцем.

Миссионер отвел ее ко входу в пещеру, усадил, сам сел рядом и, указав рукой на юго-запад, сказал:

— Смотрите в эту сторону, он должен появиться отсюда.

— Благодарю, — отвечала она. — О, как вы добры, отец мой! Бог вознаградит вас!

Миссионер ласково улыбнулся.

— Я счастлив, видя вас счастливой, — сказал он.

Оба стали смотреть вдаль.

Солнце, между тем, быстро клонилось к горизонту, мрак постепенно окутывал землю, очертания предметов сливались, невозможно было что-либо разобрать даже на близком расстоянии.

— Вернемся в пещеру, — сказал отец Серафим, — ночной холод может вредно подействовать на вас.

— Ничего, — отвечала она, — я ничего не чувствую.

— Кроме того, — заметил миссионер, — становится так темно, что вы все равно его не увидите.

— Это так, — возразила она, — но зато я его услышу.

Отец Серафим понял, что всякие доводы напрасны, и, опустив голову, сел рядом с матерью Валентина. Так просидели они около часа, не проронив ни слова и чутко прислушиваясь.

Ночь становилась все темнее. Поднявшийся легкий ветер доносил малейший шум издалека.

Вдруг мадам Гилуа встала, и глаза ее засверкали. Она схватила миссионера за руку и прошептала:

— Вот он!

Отец Серафим поднял голову.

— Я ничего не слышу.

— Все-таки это он, — настойчиво прошептала она, — я не могла ошибиться. Слушайте!

Отец Серафим внимательно прислушался, но услышал только неопределенный шум, очень похожий на отдаленный гром.

— О, — продолжала она, — это он! Он едет сюда. Слушайте, слушайте!

Шум становился с каждой минутой все явственнее, и скоро можно было различить топот нескольких лошадей, мчавшихся галопом.

— Неужели это только мое воображение! — воскликнула мать Валентина.

— Нет, вы не ошиблись. Через несколько минут ваш сын будет здесь.

Всадники, между тем, уже вступили в ущелье, и топот лошадей раздался теперь совсем близко.

— Слезайте с лошадей, senores caballeros, — послышался чей-то звучный голос, — мы приехали!

— Это он! — воскликнула мать Валентина и бросилась вперед. — Это он говорил, я узнала его голос.

Миссионер успел схватить ее за руку.

— Что вы делаете! — воскликнул. — Ведь вы разобьетесь!

— Простите, отец мой. Но когда я услышала его голос, я просто не знаю, что со мной произошло, я готова была броситься вниз.

— Потерпите еще немного, вот он поднимается. Через пять минут он будет в ваших объятиях.

Она вдруг поспешно отступила.

— Нет, — сказала она, — я не хочу с ним встретиться здесь! Я хочу, чтобы он почувствовал мое присутствие так же, как я почувствовала его.

С этими словами она поспешно увлекла отца Серафима в пещеру.

— Вот увидите, — продолжала она. — Спрячьте меня так, чтобы я могла все видеть и слышать, но торопитесь, вот он приближается.

Пещера, как уже было сказано, была очень велика и состояла из нескольких маленьких помещений, сообщавшихся между собой. Отец Серафим спрятал мать Валентина в одну из этих пещер, которая отделялась от соседней рядом сталактитовых колонн самой причудливой формы.

Всадники, между тем, привязали лошадей и начали взбираться на гору, продолжая разговаривать между собой. Звуки их голосов совершенно явственно долетали до слуха находившихся в пещере, которые внимательно прислушивались к их разговору.

— Этот бедный отец Серафим, — сказал Валентин. — Не знаю, как вы, senores caballeros, но я положительно счастлив, что опять его увижу. Я опасался, что он покинул нас навсегда.

— Для меня большое утешение в моем горе, — сказал дон Мигель, — знать, что этот удивительный человек находится рядом с нами.

— Но что это с вами, Валентин? — воскликнул генерал Ибаньес. — Почему вы остановились?

— Я не знаю, — отвечал тот неуверенно, — но со мною происходит что-то, чего я не могу себе объяснить. Сегодня, когда Паук сообщил мне, что отец Серафим возвратился, я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Теперь повторяется то же самое. Почему — я не знаю.

— Друг мой, это происходит от радости, что вы снова увидите отца Серафима, вот и все.

Охотник покачал головой.

— Нет, — сказал он, — это что-то другое, что-то особенное. Боже мой, что же это такое?

Друзья в беспокойстве столпились вокруг него.

— Позвольте мне подняться, — решительно сказал он. — Если мне предстоит узнать что-нибудь неприятное, то уж лучше поскорей.

Сказав это, он, несмотря на увещания друзей, почти бегом продолжал взбираться на гору.

Вскоре он достиг небольшого плато и остановился, чтобы перевести дыхание. В это время друзья догнали его и в следующую минуту вслед за ним вступили в пещеру.

Когда Валентин переступал порог пещеры, он услышал, как кто-то назвал его по имени.

При звуке этого голоса охотник задрожал и побледнел, холодный пот выступил у него на лице.

— Кто это зовет меня? — прошептал он.

— Валентин! Валентин! — повторил тот же голос, исполненный любви и нежности.

Охотник ринулся вперед с выражением счастья и тревоги на лице.

— Опять! — прошептал он, прикладывая руку к сердцу, чтобы удержать его порывистое биение.

— Валентин! — еще раз повторил тот же голос.

На этот раз охотник как лев прыгнул вперед с громким криком: