Шрифт:
ВОТ ТЕБЕ БАЛ! ДОВОЛЬНА?
ПРИНЦА ЖДАЛА? НА!
ЗАСЛУЖИЛА! ВОТ ТЕБЕ МЕЧТА, ВОТ ТЕБЕ…
Она моргнула будто от соринки в глазу, а может, это тушь или нерв… В голове шум, а ее прокалывает насквозь взгляд… Его льдистые зрачки… И все остальные тоже смотрят на нее, все, все ждут, приготовились… Душно… Пахнет пудрой, духами, потом… Столько париков, камзолов, кринолинов… Подташнивает… Он смотрит…
Его глаза, нос, подбородок, шея…
А он красивый…
Да… Какой кра…
ГОТОВА, ТВАРЬ?
Он по-прежнему ждет, протянув ей руку.
Вернулась… Вернулась. Захотелось попросить прощения за все, за себя, но поняла, что не стоит. Сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху и сделала то, что надо: реверанс.
МУЗЫКА!
— Почетное звание «Заслуженный учитель России» присвоено директору гимназии № 5 Любимой Раисе Кузьминичне!
Зал взорвался аплодисментами, и она поспешила на сцену. На последней ступеньке вдруг почувствовала, как каблук «уплывает», опасно лишая равновесия… Аудитория ахнула, а губернатор метнулся с ловкостью спортсмена и удержал женщину за локоть.
Все с новой силой захлопали, оживились, Раиса Кузьминична покраснела, губернатор улыбался как-то по-иному, а точнее — его взгляд стал мягче, украсил выражение лица.
Она вдруг испытала необъяснимую симпатию к этому человеку, и ей неожиданно приятно было получить награду, цветы…
Он поцеловал ее в щеку, и зал, снова удивленный, одобрительно засмеялся, опять зааплодировал, а ей вовсе не было отвратительно прикосновение немолодого чиновника…
ВЕСЕЛИШЬСЯ, ТВАРЬ?
Раиса Кузьминична пошла на свое место, внимательно глядя себе под ноги. Походка ее была немного смешной из-за сломанного каблука.
Но губернатор поддержал ее, спустился вместе с ней в зал и проводил к пустующему креслу.
— Я же не инвалид и не старушка, — попыталась директор откреститься от непривычного покровительства мужчины. А он уже снова оказался на сцене. Молодцеватый…
Публика всем этим была несколько обескуражена, но виду не показала, церемония продолжалась.
Только соседка Раисы Кузьминичны шепнула ей минуты через две:
— Все-таки политик не должен быть дамским угодником. Это некрасиво, правда?
…На фуршете было скучно. Пришлось что-то жевать, чтобы не выглядеть неприкаянной. Приклеилась другая одинокая дамочка, стала утомлять неинтересным разговором.
В глубине души хотелось праздника…
ЧТО?!
Нет. Домой.
ПРАВИЛЬНО. КОВЫЛЯЙ.
На первом этаже, около туалета, ей встретилась знакомая.
— Вас все ищут, куда вы пропали?! Поднимайтесь в вип-зал! Вас ждут!.. — она убежала, оставив после себя заразительное чувство радости…
КО-ВЫ-ЛЯЙ! ТВАРЬ…
Раиса Кузьминична вышла из Белого дома и направилась к троллейбусной остановке.
Дома она поставила цветы в вазу. Залюбовалась…
СПЛОШНЫЕ УДОВОЛЬСТВИЯ?
Снять белье на балконе… Погладить… Сделать отвар…
Какой грязный чайник…
Надо отчистить.
Полотенце не отстиралось…
Так. А где…
ХВАТИТ!!
ИДИ СЯДЬ И СМОТРИ.
Раиса Кузьминична замерла посреди кухни. Сжала себя за плечи, взгляд бесполезно остановился на чем-то. В квартире тихо, спокойно. Одиноко.
Где-то за стеной возник и исчез смех ребенка. Секундная стрелка с дребезжанием, как старуха-брюзга, меряет время.
Она стоит.
Подняла голову. Смотрит на потолок.
ТЕБЯ НУЖНО НАКАЗЫВАТЬ.
ПЕДАГОГ.
ЗАСЛУЖЕННАЯ…
ПОШЛИ! НАКАЗЫВАТЬ ТЕБЯ НАДО…
Раиса Кузьминична добросовестно выключила везде свет, вставила кассету и прямо села перед телевизором. Нажала «плей».
Кустарного пошиба титры на английском.
Плохая видеосъемка.
Красная площадь, облака, булыжники, два американца смеются, что-то говорят. Раиса Кузьминична не понимает их речь. Она видит свою дочь — в шубе, завитую, накрашенную… Американцы останавливают ее, и она общается с ними, трудно подбирая иностранные слова. Потом они едут в микроавтобусе, и она показывает достопримечательности за окном. Мужские руки помогают ей снять блузку, камера скачет, высвободились груди… Раиса Кузьминична нажала «стоп».
СМОТРИ!
Раиса Кузьминична закрыла глаза.
СМОТРИ!!
Нет, нет… Она стала качать головой.
ТВОЯ ДОЧЬ…
Нет, нет…
ЕЕ ГРЯЗНОЕ ТЕЛО…
Нет, не грязное…
ГРЯЗНОЕ, ТЫ ПРЕЗИРАЕШЬ ЕЕ…
Нет, я не презираю!..
ЕЕ ГРЯЗНОЕ ПРЕЗРЕННОЕ ТЕЛО СОЖГЛИ! А ТЫ ХОДИШЬ ПО ФУРШЕТАМ, ТВАРЬ, ТЫ РАДУЕШЬСЯ ЖИЗНИ, ТВАРЬ, ПОЛУЧАЕШЬ ЗВАНИЯ, ТЫ…
Раиса Кузьминична нажала «плей», открыла глаза.
Она пятнадцать минут не отводила взгляда от экрана, а когда было невыносимо, делала звук еще громче, а когда было ужасно невыносимо, улыбалась, потому что дождалась своей казни.
…Действие продолжалось с другой русской девушкой.
Раиса Кузьминична выключила. Посидела, согнувшись, закрыв глаза, вздрагивая время от времени…
…На другой кассете был документальный фильм о дочери. Снятый для западного канала «Е». Какие-то люди с грустными лицами чередовались, что-то рассказывали о ней, наверняка хорошее — телепоминки. В промежутках — приличные отрывки из фильмов, стоп-кадры, фотографии. Ее улыбки, улыбки, улыбки… Обаяние ребенка. Она действительно оставалась ребенком. Глупым…
МНОГО УЧИЛА.
…и добрым.
Старела к своим двадцати трем…
Получила что-то типа порно-«Оскара», к микрофону вышла, шатаясь, несвязно благодарила, устало посмеивалась, вульгарно посылала воздушные поцелуи — была пьяная или одурманенная наркотиками. Эту сцену показали в передаче дважды. Раиса Кузьминична, зажав ладони между колен, раскачивалась из стороны в сторону. Как от физической боли.
Была куколка. Немного избалованная, с характером, но домашняя, ласковая. Мама приходила с работы, девочка готовила что-нибудь.