Чтение онлайн

Ему показалось, что боли в желудке прошли, но все же он чувствовал себя совершенно измученным. Спенсер пощупал лоб рукой; лоб был влажный. Оглядев себя, он вдруг заметил, что рубашка прилипла к телу, а от пальцев остаются на бумаге влажные следы. Не выпить ли ему чего-нибудь? Спенсер направился в кухню, но, сделав несколько шагов, остановился. Внезапно все звуки вокруг прекратились, и молчание навалилось на него свинцовой тяжестью. Он услыхал биение своего сердца, угрюмое, монотонное биение — тук... тук... тук, оно равномерно усиливалось, заполняя его уши, заполняя всю комнату; в него ворвался пронзительный звонок телефона — опять и опять; он сливался с биением его сердца, пока оба эти звука не превратились в нерасторжимое целое.

Спенсер не помнил, как добрался до спальни и проспал беспокойным сном часа три. Он не помнил, как в полусне взял с тумбочки телефон и сунул его под одеяло. Он снял с себя ботинки, но не разделся. Когда он наконец проснулся, весь в поту, то увидел, что простыня его скомкана. Скоро придет Джин, ему нужно было подготовиться к встрече.

Еще не совсем очнувшись от только что пережитых кошмаров, Спенсер разделся и пошел в ванную принять душ. Он открыл кран и стоял под сильными струями холодной воды до тех пор, пока в голове у него не прояснилось. Теперь он чувствовал себя бодрым.

Возвратившись в спальню, Спенсер нахмурился при виде беспорядка в комнате и отражения в зеркале виновника этого беспорядка. Он водворил телефон на тумбочку и оделся.

Джин пришла около девяти часов. Она вошла, улыбаясь, глядя на Спенсера своими ясными глазами, обняла его и поцеловала в щеку. Он не пытался ее удержать. А Джин, откинув назад голову, взглянула на Спенсера, прежде чем от него отойти. Неизвестно почему, оба молчали. Затем она сняла туфли, по-видимому машинально, так как тут же заколебалась, но потом в чулках вышла на балкон. Спенсер последовал за ней.

Подул слабый ветерок; Джин стояла у перил, лицом к нему; на ее губах блуждала странная улыбка — не веселая, но и отнюдь не горькая. В голубом платье, со слегка подкрашенными губами, Джин была очаровательна и казалась очень юной.

— Ты знаешь, зачем я пришла? — спросила она.

— Боюсь, что да, дорогая.

— Ну что ж, — она отодвинулась от перил и приблизилась к нему. — Тогда давай закончим поскорее, хорошо?

Он кивнул.

— Ты хочешь, чтоб я говорил?

— Нет, это моя обязанность, — решительно заявила Джин. — Мне нелегко и почему-то не хочется, чтобы было слишком уж легко. Это было бы несправедливо. — Она глубоко вздохнула, не спуская с него глаз. — Я не могу выйти за тебя замуж, дорогой. Не подумай, что я не люблю тебя. Я люблю тебя и, вероятно, еще долго буду любить, как бы я ни стала поступать дальше. Но у меня нет сил переносить все это.

Он молчал, а она все смотрела на него с той же улыбкой.

— Последние дни я проводила в обществе своих друзей. Мы часто бывали с Полем, и ко мне вернулось чувство свободы, которого я не испытывала... которого у меня нет, когда я с тобой. Я хочу быть счастлива, дорогой, но с тобой не могу. Я хочу быть частью чьей-то жизни, но мне никогда не удастся стать частицей твоей жизни. Сейчас мне это ясно. Мне кажется, что все время я одна несла всю тяжесть наших отношений. Не знаю, понимаешь ли ты меня, но...

— Я понимаю, — ответил Спенсер.

Она прошла в гостиную — легкая и благоухающая.

— Мне очень тяжело, Спенс. Мне давно уже очень тяжело. Прости, пожалуйста.

Джин подошла к письменному столу и, опустив голову, стояла спиной к Спенсеру. Он вспомнил, что на столе лежит газетная вырезка, и хотел взять ее, но опоздал, так как она уже увидела ее. Джин не повернулась к нему.

— Кто это тебе прислал?

— Не знаю. Какой-то... друг. Не обращай внимания.

— Какая мерзость! — медленно проговорила Джин.

— Забудь об этом!

— Спенсер, ты можешь честно ответить мне на один вопрос... сейчас? — спросила она, не меняя позы.

— Да, Джин.

Он знал, о чем она спросит.

— Ты любишь меня?

— Дорогая, я...

Она резко прервала его:

— Прошу тебя, Спенс, скажи, да или нет? Больше мне ничего не нужно.

— Нет, — помолчав, ответил Спенсер.

Прошло несколько секунд.

— Спасибо, дорогой, — прошептала Джин. — Спасибо. — Она повернулась, подошла к нему и, склонив голову ему на плечо, обняла его.

— А теперь послушай, что я хочу сказать, — хрипло проговорил Спенсер.

Она покачала головой. Ее темные волосы коснулись его лица.

— Но почему?

— Потому что ты одним словом сказал мне все, — ответила Джин.

В эту минуту настойчиво, не умолкая, зазвонил телефон. Они оба вздрогнули. Это, должно быть, Майрон, подумал Спенсер. Он легко отстранил ее от себя.

— Извини, Джин, я должен ответить.

— Хелло, мой мальчик, — сказал Майрон в Вашингтоне. — Что там произошло с этой девушкой?

— С какой девушкой? — спросил захваченный врасплох Спенсер и заметил, как Джин чуть приподняла голову.

— О боже, он еще спрашивает, с какой! — возбужденно загудел Майрон. — Да с той, что утопилась. Может, у тебя в конторе уже вошло в привычку, что...

— Да ну тебя! — воскликнул Спенсер. Он сел, повернувшись спиной к Джин. — Девушка была влюблена в одного молодого человека, который ее бросил, и она покончила с собой.

— Ты знаешь этого типа?

— Нет, — резко ответил Спенсер. — Если тебя интересует, была ли у меня с ней интрижка, то я отвечаю тебе, что нет.

— Я не спрашиваю тебя об этом, идиот, — с отвращением сказал Майрон. — Нечего сказать, хорошо ты относишься к человеку, который хочет тебе помочь!

— Я вижу, как ты помогаешь, — сказал Спенсер. — Точно так же ты помог мне в деле с Марком Хелриджем.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты выдал за факт то, что не было фактом, а мистер Хелридж обиделся и заявил...

— Но ты же сам сказал мне! — перебил Майрон.

— Я сказал тебе только, — Спенсер повысил голос, — что надеюсь получить согласие Хелриджа. Впрочем, теперь уже все равно. Отчасти виноват я сам. Мне следовало держать язык за зубами. Послушай, Майрон.