Чтение онлайн

На следующий день они отправились в охотничий магазин.

Олег так и вцепился в «Монтекристо».

— Погодь! — улыбаясь в усы, сказал дядя Федя, осмотрел ружье со всех сторон, недовольно хмыкнул и спросил у продавца: — А патроны к нему?

— А как же! Есть. Шестнадцать штук.

— А потом чем его заряжать прикажете?

— Ну, мы тут ни при чем, — обиделся продавец. — Поищите на толкучке. Бывает, кто из «бывших» выносит.

— Нет уж, дорогой товарищ! — пробасил дядя Федя. — У «бывших» мы отпокупались при царе. Неужели нет такого, нашего, советского производства?!

— Так бы сразу и спрашивали. Вот, пожалуйста. Малокалиберная винтовка. Тульский оружейный завод. Тридцать два рублика. Шесть штук уже купили для тира. Одна вот осталась.

У Олега ёкнуло сердце. Тридцать два! А у него только двадцать пять. Еле дышал, пока дядя Федя внимательно осматривал винтовку, прикладывался, выспрашивал ее данные, вынимал затвор, разглядывал на свет канал ствола.

— Во! Это вещь стоящая, — наконец объявил он. — Нарезы, как у боевой. Значит, не игрушка.

Он не только добавил недостающие деньги, но купил еще патронов, брезентовый ремень и протянул винтовку Олегу:

— Неси, казак. А в выходной махнем на кирпичные заводы. Там, в развалинах, и постреляем…

Мама встретила появление винтовки в доме настороженно:

— Поставь в угол. Да затвор вытащи… Будь она неладна…

Олегу нужно было с кем-то поделиться своей радостью, и он побежал к Вале. Но чуланчик оказался запертым.

— Мотается с утра до ночи, — рассерженно проговорила Валина мать. — То в крайком комсомола, говорит, вызвали. То на собрании. А теперь вот на завод куда-то умчался…

Утром, встретив Олега во дворе, Валя сказал, улыбаясь:

— Ну, Олег, можешь в мой чуланчик перебираться. Дарю!.. Хочешь — работай там. Хочешь — книжки читай.

— Знаю! Сегодня первое апреля! — не поверил Олег.

— Чудак! Правда дарю. Вот, держи ключ… Тут такое дело, браток. Иду работать на Сельмашстрой. Крайком поручил. Сколотил из своих ребят бригаду жестянщиков… Сейчас только с завода. Там дела! Елки-палки! Одних труб вентиляционных — километры!.. Будем, значит, в ударном порядке стройку заканчивать… Ну и это… учиться на токаря буду. Как завод построим — сразу к станку встану.

— Токарем?! — восторженно ахнул Олег. — А меня на завод проведешь?

— Конечно! Тащи-ка свою винтовку! Я же еще не видел…

В первый раз Олег и в консервную банку с двадцати шагов попасть не смог.

— Нет, парень, так стрелять — только патроны жечь! — сказал дядя Федя, отбирая винтовку. Отошел еще подальше и пятью выстрелами изрешетил банку. — Вот так!.. Стрельба — дело серьезное. А всякому делу учиться нужно.

И стал учить. Как чистить, смазывать, готовить винтовку к стрельбе. Вечерами у себя дома дядя Федя, зажав винтовку в специальный станочек, учил Олега правильно прицеливаться, не сваливать ее в сторону, не брать крупную или мелкую мушку, не дергать, не зажмуриваться. Оказывается, достаточно ошибиться хоть на волосок, и пуля улетит черт те куда от цели!..

С каждой тренировкой Олег стрелял все лучше. К концу второго месяца дядя Федя сказал:

— Ну вот. Азам ты научился. Теперь тренируй руки, глаз, волю… На лето я уезжаю в Персиановские лагеря. Так ты дай мне слово, что винтовку со двора не вынесешь… И еще. Никогда не целься в человека! В армии есть старая поговорка: раз в году и незаряженная винтовка стреляет! Запомни.

С наступлением лета на улицах города мальчишкам становилось тесно. Тянуло на простор.

— Поглядим на паровозы! — звал Сенька Явор.

И дни шли, иногда вдвоем, а чаще всей компанией, за город, в поле. Садились на бугре близ железной дороги.

Перекликаясь зычными голосами, пыхая паром, натужно работая стальными локтями шатунов, блестящими от масляного пота, паровозы бежали в обе стороны и тащили за собой кирпично-красные вагоны, черные цистерны, открытые платформы с лесом, песком, углем, щебнем. Изредка проносились пассажирские паровозы-красавцы, сверкая белыми ободьями колес. Мелькали окна вагонов, из которых выглядывали пассажиры.

— Вот бы выучиться на машиниста! — мечтательно говорил Явор. — Каждый день ездить. Красота!..

И они стали ездить. Сначала совсем недалеко, по территории станции Нахичевань-Донская, на подножках вагонов, которые толкала перед собой «овечка» — маленький маневровый паровозик «ОВ». Потом маршруты стали подлинней: до Аксая, Александровки, Кизитеринки, а иногда даже до Таганрога на юге и Новочеркасска на севере.

В путешествиях не обходилось без приключений. Приходилось остерегаться не только кондуктора или стрелка охраны, но и любителей костра и солнца — беспризорников.

Однажды в Аксае уже под вечер трое парней, лет по пятнадцать, прижав их на тормозной площадке и угрожая ножом, вывернули у всех карманы, а Тольку Феодала, особенно не понравившегося им, столкнули на насыпь. Олегу и Сеньке пришлось прыгать на ходу. Не бросать же товарища. Поезда, как назло, пролетали станцию, не останавливаясь. Они добрались домой пешком только в двенадцатом часу ночи.

С тех пор отправлялись в дальние поездки компанией не меньше пяти человек. Вооружались рогатками с запасом кремушков. Для ближнего боя прихватывали с собой небольшие, но крепкие палки. А Олег, кроме того, совал в карман черный пугач, который с трех шагов нельзя было отличить от настоящего бельгийского браунинга крупного калибра. Пугач был двухзарядный. Он стрелял пробками, начиненными взрывчатой смесью, причем грохот и сноп огня при выстреле были такими, что испугают хоть кого.

— Махнем, братцы, на стекольный завод! — предложил Олег, когда они утром собрались у товарной станции. — Мы с дядей Федей в Новочеркасск ездили, так я видел, как стеклодувы работают. Интересно.

Ванька с Семеном согласились сразу. Толька поворчал: чего, мол, мы там не видали. Но присоединился к большинству.

С юга подошел большой состав. Едва они забрались на тормозную площадку в середине поезда и втянули за собой малорослого Сеньку, состав грохнул и покатил. Промелькнули домишки Дачного поселка, и потянулись огромные белые корпуса Сельмашстроя. Кое-где с них еще не сняты строительные леса. На подъездных путях, на огромной площади стояли сотни ящиков величиной с дом и уже освобожденных от досок громадных машин, станков и еще какого-то громоздкого оборудования.