...и Северным океаном
Шрифт:
Нансена травила буржуазная печать, называя его человеком, «продавшимся красным», чуть ли не большевистским комиссаром. А он, твердый, непреклонный, не отступил ни на шаг, поехал в бедствующие губернии, чтобы затем рассказать всему миру о том, что видел.
Конечно, не один лишь Нансен был удачлив в полярных экспедициях. Не только он открывал для науки тайны Арктики, закономерности в дрейфе льдов, направлениях течений, глубинах океана. Не Нансен спас голодающих, главное сделало Советское правительство, организации международной рабочей помощи. Но его роль во всем этом нельзя приуменьшать. Человек с большой буквы, он остался героем и за рамками своего времени.
Читатель найдет здесь лишь штрихи его биографии, причем прежде всего связанные с нашей страной, с Сибирью, с теми сторонами новаторской деятельности исследователя, ученого, мыслителя, которые заставили многое пересмотреть, ободрили тех, кто верил, что пространства от Северного Полярного круга до полюса еще очень и очень пригодятся человечеству.
Фритьоф Нансен родился в окруженной лесами маленькой усадьбе неподалеку от Осло, в 1861 году. Сохранилось немало воспоминаний о его спартанском детстве. Например, о том, как мать, увидев, что сын засадил глубоко в губу большой рыболовный крючок, спокойно взяла бритву: «Будет больно, но ты сам виноват».
Летом Фритьоф с братом Александром дневал и ночевал в лесу. Поспит в шалаше, а до света — к реке: самый клев форели. В лес никаких припасов братьям не давали: что поймают, подстрелят, тем и живут.
Фотография Фритьофа Нансена студента: белокурый, долговязый, в нескладной глухой куртке с двумя рядами мелких пуговиц, брюки сильно раздулись в коленках. Это снято в годы его спортивных успехов: чемпион Норвегии по конькам, призер лыжных гонок.
В арктические моря, в первую свою экспедицию, Нансен ушел на промысловом судне «Викинг». Он вел жизнь зверобоя. Носил жесткую брезентовую робу. Ходил на вылазки за тюленями, стрелял, вытаскивал туши из ледяной воды, свежевал. Валился на койку после непрерывного двенадцатичасового промысла. Бил багром акул. Прославился как неутомимый и бесстрашный охотник за белыми медведями. А помимо всего, вел наблюдения по особой программе: льды, течения, погода, места скоплений зверя.
Однажды неподалеку от берегов Гренландии «Викинг» застрял среди льдин. Нансен, не терпевший безделья, спустился за борт. На одной из льдин он еще издали заметил что-то серое. Пошел туда. Серое на льдине оказалось плавником — остатками оббитого волнами, истертого льдами дерева. Такие деревья выносятся в океан реками: иногда на побережье скапливаются целые горы плавника.
Нансен склонился над обломком. Сосна? Да, пожалуй. Откуда она попала сюда — из Америки? Впрочем, тут и гадать нечего: капитан «Викинга» говорил ему, что к Гренландии часто выносит сибирский лес.
Но не значит ли это, что существует постоянное движение, постоянный дрейф льдов, который начинается в море возле берегов Сибири и продолжается где-то здесь, у берегов Гренландии? Вот бы использовать это для какой-нибудь экспедиции…
Мысль была смутной, но запала в копилку памяти.
А вскоре начался промысел тюленей, целиком захвативший азартного охотника. Если тюлени появились, у зверобоев не бывает перекуров. Но случается и так, что море словно вымирает. День, другой, третий — сколько ни шарь взглядом, вокруг только пустые белые льдины.
В такие дни Нансен карабкался на мачту в «воронье гнездо», откуда дозорный обычно наблюдает за морем. Подолгу смотрел на берег Гренландии. «Викинга» несло вдоль неисследованного восточного побережья этого гигантского острова. В лучах солнца сияли его снежные горные вершины. Пояс густо движущихся льдов, среди которых виднелось несколько довольно крупных айсбергов, казалось, охранял подступы к острову, преграждая путь кораблям.
Но действительно ли непреодолим этот пояс? Неужели горстка смельчаков, выносливых, неприхотливых, не сумела бы пробиться через него, чтобы, поднявшись на ледники, узнать наконец, что скрывается за горными цепями, в центре Гренландии?
Эта идея захватила его. Он даже попросил у капитана разрешения сделать небольшую разведку. Сейчас «Викинг» как раз недалеко от берега, и если взять шлюпку, то…
Но сколько ни упрашивал Нансен, капитан был непреклонен, а под конец рассердился и буркнул что-то о фокусах «сухопутных крыс». Разве льды — игрушка? Сейчас они кажутся проходимыми, а через час все переменится.
После возвращения из экспедиции Нансена неожиданно пригласили занять место научного сотрудника музея в Бергене. Охотника на тюленей посадили за микроскоп, чтобы изучать мизостом — крохотных морских червей. Год спустя он писал отцу, что стал «заправским домашним поросенком», терпеливо трудится над диссертацией.
Иногда Нансен уезжал из Бергена в горы, делал там сумасшедшие переходы на лыжах, спал в снегу. Зачем?
Ну мало ли зачем, просто так, чтобы не обрасти жиром…
И вдруг… Можно было представить удивление бергенцев: этот Нансен, получивший золотую медаль за научный труд о мизостомах, Нансен, которого приглашают работать в Англию и Америку и который вот-вот получит ученую степень доктора, бросает так блистательно начатую научную карьеру и отправляется в Гренландию, чтобы пересечь на лыжах ее ледяной купол, никем еще не исследованный!
Эта дерзкая экспедиция была для Нансена проверкой действительной ценности всего завоеванного смолоду.
Судно «Язон» подошло к берегам Гренландии летом 1888 года.
От черных угрюмых скал корабль отделял знакомый движущийся пояс. Поднявшись на мачту в «воронье гнездо», Нансен понял: «Язон» не сможет подойти ближе.
Шесть спутников Нансена во главе с капитаном Отто Свердрупом спустились в шлюпки. Коротко ударила корабельная пушка: прощальный салют. Когда шлюпки удалились от «Язона», мрачные тучи наползли с далеких береговых ледников. Сильное течение крутило льдины в водоворотах. Всю ночь шестеро работали веслами и баграми, а под утро, когда берег был уже близок, острый обломок льдины пропорол борт одной из лодок.
Так начались неприятности, очень осложнившие плавание. Оно продолжалось одиннадцать дней вместо одного-двух.
Все, кто пытался проникнуть в глубь огромного острова, высаживались на западном побережье: там были поселки. Необычность плана Нансена заключалась в том, чтобы идти с пустынного восточного побережья. Он сразу отрезал возможность отступления. Жег за собой мосты. Только вперед! Они должны были либо пересечь Гренландию и выйти на другой берег, к человеческому жилью, либо погибнуть.