Чтение онлайн

Она резко остановилась и повернулась — на выдохе, на последнем слове. И неожиданно, даже не кивнув на прощанье, понеслась назад. Спотыкаясь о крупную гальку, маша руками, как птица при взлете. И так же неожиданно затормозила и взглянула на меня через плечо.

— Я нисколько не похожа на вашу дочь — и потому не надо на меня глазеть. Не смейте! Ваша дочь влюблена в жизнь, она пьет ее взахлеб, а я ее ненавижу. Ваша дочь — единственная на свете, а таких, как я — тьмы и тьмы. Я песчинка, ничтожество, грубая пища для бесов самого низкого ранга, которые жрут, что попало, не разбирая, давясь и чавкая!..

Не успел я переварить и этот выкрик, как она обернулась еще раз, уже на бегу и прокричала, воздев три пальца:

— Три минуты! Подождите чуток!..

Через полторы минуты вернулась, запыхавшись, и протянула несколько распечатанных листков.

— Вот, почитайте. На бумаге легче высказать, чем устно. Пресловутая терапия творчеством: Роу настоял, чтобы описала, как смогла, свое самое заветное желание. Может, после этого вам станет понятнее. Только ничего не говорите потом. И вообще — ничего не говорите мне больше и никогда не подходите. Слышите: никогда!..

В руках у меня оказалось что-то вроде эссе или письма. Под названием «Прозрачная стена прочнее всего на свете».

Хотя рука моя давно зажила, с пилорамой я окончательно распрощался. Как и с работой вообще. Все дни теперь были насыщены групповыми занятиями, экспериментами, медитациями и писанием многостраничных отчетов. Был ли я еще «мушкой» или уже «мартышкой»? Хотелось надеяться на второе. Мой литературный язык вкупе с фантазией, что не дотягивали до высоких критериев издательств, здесь пришлись в самый раз. Каждый свой отчет я старался превратить в нескучное и интригующее повествование. Роу не мог на меня нахвалиться и не раз ставил в пример другим подопытным, особенно хмурому интровертному Хью.

Вчерашнее занятие на группе прошло достаточно необычно.

Начать с того, что в зале для медитаций, где мы собираемся, был поставлен длинный стол, на котором красовалась клетка с чайкой. Рядом возлежала на мягкой подстилке крупная кошка — дымчатый перс с апатичной квадратной мордой. А к ножке стола был привязан собачий поводок, но вместо собаки ошейник украшал небольшую чистенькую свинку.

— Скотный двор, блин! — шумно отреагировал на новшества Джекоб.

Юдит, присев перед свинкой, потрепало розовое ухо.

— Какое мягкое и шершавое! — умилилась она.

Чайка с недовольным клекотом пыталась расшатать клювом и когтями прутья клетки. Кошка протянула к ней лапу и, получив крепкий удар клювом, с обиженным шипением отскочила на другой край стола.

— Осторожнее, Василиса, — Роу, восседавший за столом, погладил расстроенное животное по пушистому загривку. Не забыв сразу после этого протереть салфеткой пальцы. — Вы в разных весовых категориях. — Он улыбнулся присутствующим. — Прошу вас, друзья, рассаживайтесь в кружок, как обычно. Все в сборе? Никто не опаздывает? Тогда начнем.

— Не все, — возразил я, оглядев вошедших. — Хью еще не пришел.

— Хью не будет, — лаконично бросил психоаналитик. — Сегодня мы собрались, чтобы сообща обсудить очень интересный вопрос. Могут ли человеческие души реинкарнировать в тела животных? Мнения по этому вопросу неоднозначны.

— Ах вот почему здесь устроили скотный двор! — хохотнул Джекоб. — Глядя на этих зверюшек, нам будет легче представить себя в их шкурах?

— Именно, — кивнул Роу. — Животные выбраны не просто так. Чайка глупа и жадна, живет по преимуществу инстинктами. Свинья по интеллекту приближается к обезьянам и дельфинам, что подтвердит любой работающий с ней дрессировщик. Ай-кю выше, чем у лошадей и собак.

— И кое-кого из людей, — вставил Джекоб.

— Несомненно. Кошка — где-то посередине. То есть градация достаточно широка.

— Неправда ваша, — возразила Юдит. — Я о котах. У меня был умнейший кот! Мысли мои читал, желания предугадывал.

— Не буду спорить. Тем паче, что не имел опыта общения ни с котами, ни со свиньями. Сведенья получены исключительно из статей по зоопсихологии.

— И мой Мурзень был далеко не глупец, — подал голос Джекоб. — Настроение чувствовал не хуже любящей жены. В периоды моей особо острой хандры предпочитал голодать, но не беспокоить меня своим хныканьем.

— Хорошо-хорошо. Для нашей проблемы не принципиально, чье ай-кю выше: кошачьих или парнокопытных. Смотрите на того представителя фауны, кто вам милее, и попробуйте найти ответ на заданный вопрос.

Я послушно уставился на свинью: маленькие глазки и лукавое выражение морды показались более интеллектуальными, чем у изнеженного клубка шерсти. Не говоря уже о птице, чьи круглые зрачки были столь же холодны, что у змеи или ящерицы, а голос на редкость отвратен. Но отдаться проблеме мешал засевший занозой в сознании вопрос: отчего нет Хью? Его просто не позвали из соображений чрезмерной язвительности и малой активности, либо его… ушли?

— Вы, Норди, хотите что-то сказать? — обратился ко мне Роу. — Вижу, в ваших глазах нетерпение и оживление.

— Хочу спросить. Правда, не по теме: почему отсутствует Хью?

— А сами вы не можете догадаться?

— Могу. Это то, что я думаю? Он… ушел?

— Да. В отношении Хью было выполнено соглашение, прописанное в контракте. Есть еще вопросы?

— Нет, спасибо.

— Хью уже там, как вы сами могли бы догадаться, — склонившись к моему уху, шепнул русский. — Здесь не принято громко радоваться за осуществивших свою мечту, так что пожелайте ему доброго пути про себя.

Я, разумеется, пожелал. Не принято радоваться? Что за ханжество. И уж сообщать о конкретных случаях, если дело касается знакомых и коллег, только естественно.

— Не будем отвлекаться от темы, — продолжил Роу. — Итак, друзья, представьте себя в этих телах: птичьем, кошачьем или свинском. И как вам в них? Уютно? Комфортно?..

— Несколько тесновато, — буркнул Джекоб.

— И даже не несколько, а весьма и весьма, — желчно проворчал Ниц. Физиономия у старца была расстроенной и обиженной. — Никто не убедит меня, что человеческая душа может быть втиснута в туловище свиньи. Какие бы грехи ни совершил ее носитель! И даже в туловище обезьяны, что наиболее близка человеку по объему мозга. «Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором»!