Чтение онлайн

Что-то холодным колом встало у меня позади пищевода. Странно, отчего я так испугался? Разве это обрушилось неожиданно?

Ожиданно. Более чем.

— Знаете, я хотел бы немного повременить с этим. Нельзя ли мне вернуться на пилораму? Физическая работа на свежем воздухе — самое то при упадке духа. А поводов для упадка хватает, вы же не станете этого отрицать?

— Поводов хватает, — Мара согласно склонила голову. — Ужасная гибель Ница и Лагга, разруха, тяжелый труд на пожарище, крах многих надежд. Всё в общую кучу, один к одному. Хорошо понимаю вас. Но, увы! Пилорама исключена. Разве вы не заметили, что на Гиперборее сейчас ничего не строят? Пилорама застыла в бездействии и печали. Как и бензопила, и бетономешалка.

— Да, я заметил. Я понимаю: к чему строить, если новых пациентов в ближайшем будущем не предвидится.

— Новых пациентов вообще не предвидится, — поправила она с горделивой печалью.

— Да-да, я это и имел в виду. Но как насчет работы уборщика или помощника на кухне? Я не гордый, не белая косточка — согласен на любой труд.

— Любой, где не задействована голова, — усмехнулась Мара. — Увы. Уборщики и помощники тоже не требуются. Скоро будет нечем занять и тех, кто в наличии.

Я молчал, ошарашенный и раздавленный. Всё. Финиш. Пора собирать чемоданы в далекий путь.

— Впрочем… — Мара выдержала многозначительную паузу. Семитские глаза наполнились тягучей, как патока, сладостью. — Можно отложить ваш уход на несколько дней. И даже несколько недель, если вы еще не готовы. Но бездельничать я вам не позволю, нет. — Она усмехнулась, и острый край языка облизнул уголок сочной губы. — Думаю, вы догадываетесь, что я имею в виду. Чем больше стараний вы приложите в этом виде творческой деятельности, тем на более долгий срок будет отложено выполнение контракта.

Значит, сластолюбивая Кали еще не остыла ко мне… Что ж, это объяснимо: новых мужчин и женщин на острове не появлялось давно и в будущем не предвидится. Юдит, как видно, оказалась непригодна для любовных утех, либо увлечение было мимолетным и вскоре прошло. (Хорошо бы второе: в этом случае мстить своей избраннице Мара не станет.)

— Можно, я подумаю? — Ничего умнее этого вопроса не пришло в голову.

Мара вскинула брови, красиво выщипанные у кончиков и на переносице.

— Можно. Разрешаю вам подумать в течение минуты.

Она прикрыла глаза и принялась тихонько напевать что-то томное, выпятив губы и плавно поводя ноздрями.

Мысли метались со скоростью уносящихся от лесного пожара зверей. Стать любовником Пчеломатки? Но сымитировать страсть не сумею, да и она вряд ли примет фальшивую игру. Ей подавай огонь, жгучие спонтанные оргазмы. Да и с техникой этого дела у меня слабовато: секс никогда не входил в пятерку жизненных приоритетов, и я не считал нужным в нем совершенствоваться. Согласиться отчаянно, на авось? Но тогда Мара, что весьма вероятно, набросится на меня прямо здесь, навалится грузным телом, опрокинет навзничь, облепит липкими пальцами и губами, защекочет, как русалка…

Пчеломатка, казалось, прочла пропитанные ужасом и отвращением, слишком громкие мысли. Она с достоинством поднялась и поправила прилипший к ягодицам подол юбки.

— Минута прошла. Не буду вас далее мучать столь тяжким выбором. Прощайте — на всякий случай, прощайте навсегда! — так как понятия не имею, увижусь ли с вами еще.

— А когда именно… это случится? — выдавил я, тоже вставая.

— Хотите знать точное время, день, час и минуту? Но это не в правилах клиники Гиперборея. Как с концом света и вторым пришествием: день и час знает только Господь. Поверьте, ваши ушедшие знакомые — и Крис, и Хью, не знали точной даты и часа. И потому были готовы к важному переходу каждый миг.

— Особенно Хью, вечно озлобленный и язвительный, — не удержался я от насмешливой реплики.

— В самую последнюю секунду он помягчел и подобрел, наш ершистый мальчик. Видели бы вы его глаза перед уходом…

Всплыли в памяти слова Джекоба о том, как старалась мстительная Пчеломатка уязвить и оскорбить напоследок дерзкого юнца. Но я счел за лучшее промолчать.

— Так что, день и час не назову, но могу уверить, что скоро. Когда именно, решает лечащий врач, Роу. Ему известно ваше состояние лучше, чем кому-либо другому. Скоро, скоро. Вам недолго мучиться в ожидании!

На пороге она пленительно улыбнулась. Цокнули плоские голубые камушки на полной шее. Отчего-то пришла ассоциация с драконом — крупным, вальяжным, в красивой чешуе цвета неба.

— Прощайте.

Мара помедлила, но вместо того чтобы выйти, вернулась на диван. Видимо, озаренная новой мыслью.

— Можно, я опять использую вас вместо ночного горшка? В самый последний раз?

Я промолчал: тянуло ответить резкостью, но останавливало любопытство: что еще выложит это поразительное существо? К тому же недостаток сна путал мысли, и выстроить остроумную фразу было непросто.

— Отчего вы не спросите меня, как поживает наш пленник? И вообще, пережил ли он пожар?

— Вы про испанца?

— Вы на редкость догадливы.

Я сообразил с удивлением и стыдом, что мысль о запертом любовнике Мары ни разу не пришла в голову в те страшные минуты. Вряд ли виной суматоха и паника: несчастный юнец попросту слишком мало для меня значил. Невзрачное проходное полотно в моем внутреннем музее, мимо которого пробегаешь без остановки и, тем более, любования или обдумывания. Больше того, за дни, прошедшие с пожара, я также ни разу о нем не подумал. Бедолага - пленник совершенно выпал у меня из головы. А ведь он никак не статист в насущном жизненном сюжете: именно из-за него Маре пришла в голову чудовищная идея аннигиляции души.

— Говоря по правде, напрочь забыл о его существовании. И как же молодой человек пережил пожар? Надеюсь, не задохнулся в своем подвале?

— Конечно же, задохнулся.

— Боже, какая мучительная смерть. Неужели вы о нем забыли?

— Отнюдь. Я помню о своем сладком мальчике каждый миг своей жизни.

Ну да, Мара несомненно подумала о нем в первую очередь. И хладнокровно снимала пожар на видео, в то время как ее зеленоглазый красавчик, ее сладенький мальчик задыхался от дыма и орал от невыносимого жара. Впрочем, криков слышно не было. Неужели он принял смерть молча? Ах да, матрасы, они поглотили все звуки.