Чтение онлайн

За этим занятием и был застукан старшим распорядителем. Не дожидаясь, пока удивление на сухом лице не перерастет в негодование, аккуратно положил текст на место и, не подымая глаз, вернулся к пылесосу.

Оставшиеся минуты уборки прошли в присутствии молчаливого соглядатая, каменно застывшего в дверях.

Он заговорил со мной первым.

— Привет! Ух, и ветрище! Знал бы, прихватил сюда дельтаплан, да пару ветряных мельниц.

Бодрый хрипловатый голос вывел меня из задумчивости.

Пристроившись на узкой некрашеной лавочке у берега, откуда открывался просторный вид на извивы волн и ровное постоянство горизонта, я размышлял о вчерашнем таинственном тексте. На что больше смахивает его потеря: на вырванный у голодного из губ кусок хот-дога или на обидное бегство соблазнительной женщины сразу после начала любовной прелюдии?

Он бросил крупное тело рядом, не спрашивая разрешения. Хлипкая лавочка хрустнула.

— Яков. Или Джекоб — если так привычнее для вашего уха. Я русский.

Ниже среднего роста, кряжистый, мужиковатый. Кажется, про таких говорят «дубок». Растрепанная рыжеватая борода веником, лицо кирпичного цвета — то ли от полнокровия, то ли своеобразный загар. На вид сорок с хвостиком. Акцент еле заметен: видимо, покинул родные просторы в давние времена.

— Норди.

— Это имя? — уточнил он.

— Фамилия. Но мне привычнее, когда меня зовут так.

— Океюшки, — Джекоб широко улыбнулся и почесал переносицу.

— Что вы сказали?

— Очень приятно. Рад встретить здесь умного собеседника.

Интересно, с чего он сделал такой вывод? Прочел по лицу коэффициент моего ай-кю? Ах да, гороскопы.

— Видимо, вас направил ко мне доктор Роу после предварительного согласования наших натальных карт?

— Что-что?.. — Джекоб непонимающе наморщил лоб, а затем несдержанно расхохотался.

Смех был громким и хриплым и выдавал заядлого курильщика. Надо признать, хронического суицидника мой новый знакомый напоминал весьма отдаленно.

— Ах, вот вы о чем! Неужели вы думаете, что я стану прислушиваться к их дурацким рекомендациям? Был грех, послушался один разок — вскоре после прибытия в сей райский уголок. Роу посоветовал пообщаться с некой миссис: ее солнце в соитии с моей луной и прочее в том же духе. Беспробудно скис уже на третьей минуте разговора. «Ах, вы только подумайте, — пропищал он, передразнивая собеседницу, — оказывается, корни моей многолетней депрессии в том, что в прошлой жизни я была деспотичным отцом семейства и не попросила у детей, племянников и внуков прощения на смертном одре. А в чем ваша кармическая завязка, позвольте полюбопытствовать?»…

Он энергично и далеко сплюнул.

— По-моему, более чем естественная для здешних мест тема, — заметил я сухо.

Длить общение не хотелось: никогда не нравились панибратство и нарочитая мужиковатость. (Русский — значит, обязательно самовар, валенки и повадки бурого мишки на поводочке?) Но хорошо бы, он догадался об этом сам, без моих намеков.

В маленьких карих глазках промелькнуло раздражение. Но тут же затерянные в бороде губы раздвинула добродушная усмешка.

— Совсем не учел, что вы здесь без году неделя. Еще не освоились, не принюхались, не прощупали что к чему. Вы ведь прибыли последним этапом? Ох, простите — последним лайнером?

Я кивнул.

— А вы здесь давно, по всей видимости?

— О да. Я здесь с самых истоков. Девятый месяц пошел!

— Девятый? — Я не поверил. — Шутите? Как такое может быть? Разве не три месяца — предельный срок нахождения на Гиперборее?

— Узнаю старину Трейфула! — Джекоб хлопнул ладонями по ляжкам, обтянутым брезентовой тканью рабочих штанов. Звук получился звонким, как гонг. — Он и вам наплел, что в клинике держат минимум полтора, а максимум — три месяца? Ох, и жук… Он и мне болтал что-то в этом роде. Неужели вы так доверчивы? Неужели с первых же минут общения со слащавым вербовщиком не унюхали, что все здесь построено на лжи и ложью пропитано и пропахло?

— Признаться, нет.

— Я смекнул, что дело нечисто, знаете, когда? Когда Трейфул заголосил о благотворном воздействии заполярной природы на психику. Мол, дюны, белые ночи, курлыкающие стаи крачек. А как вам черные ночи длиной в пять месяцев? А переполненные психушки и клиники неврозов где-нибудь в Норильске или Хатанге?.. Нашел лопуха!

Я почувствовал острый стыд. Названия «Норильск» и «Хатанга» ни о чем не сказали, но все прочее звучало убедительно.

— Действительно, нашел. Вы правы. Мне ведь и в голову не пришло усомниться в его словах. Еще, признаться, впечатлили глянцевые буклеты. Но они ведь не обманули? — Я повел рукой в сторону вереска и разноцветья мхов.

— Буклеты не обманули, — согласился Джекоб. Прищурившись, он последовал глазами за моей ладонью, словно обозревая остров впервые. — Здесь и впрямь дикая, не испоганенная человеком глушь. Когда соблазняли меня, буклетов еще не было. Мощная рекламная компания — дело последних дней. Да, природа — единственно подлинное, что здесь есть. Но вот все остальное…

— Выходит, здесь живут больше трех месяцев? Признаться, не вижу целесообразности в столь долгом сроке: кормить, обхаживать, развлекать, беседовать, и все это с гарантированными смертниками?

— Кто-то живет неограниченное число месяцев, а кто-то считанные дни. Зависит от категории, в которую тебя определят местные спецы: «запчасти», «мушки» или «мартышки». — Усмехнувшись моему недоумению, русский снисходительно пояснил: — Термины мои, самопальные, но суть передают точно. «Запчасти» идут прямиком в операционные залы. Вон туда, — он кивнул в сторону одноэтажного строения вблизи вертолетной площадки, чистенького и белоснежного, обнесенного чугунной решеткой. — Клиника с новейшим оборудованием, где богатенькие пациенты могут заменить износившийся орган: сердце, печень, селезенку, костный мозг.