Чтение онлайн

— Как?— растерялся он.

Можно было сослаться на всяческие формальности, которые надо выполнить. Но не хотелось ему врать, я и без того чувствовал себя перед ним в моральном долгу.

— Есть некоторые обстоятельства, Андрей…….

Я не договорил, понимая, что не имею права ничего больше сказать. Но он догадался сам:

— Чтобы те, настоящие убийцы, успокоились?… И долго?

— Дней пять-шесть,— сказал я наугад.— Может, меньше. Может, чуть больше.

— А маме вы скажете? Зое?

— Нельзя. Слушок пойдет…

Человеком он оказался сознательным, и мы с ним быстро нашли общий язык. Я вздохнул с облегчением. А если бы он сказал: «Нет, не хочу, выпускайте»? Как бы я тогда выглядел? Ведь выпустить все равно нельзя…

Но и оставлять Андрея в неведении я тоже не мог, хотя и возникала мысль, что поступок мой с точки зрения чистой службы легко осудить. Парень и так настрадался достаточно, в том числе и по моей вине…

И еще один визит предстоял мне до того, как отправиться на штурм проходящих поездов.

С усатым часовым у ворот госпиталя мы быстро договорились. Он знал меня еще прыгающим на одной

ноге.

— Иди, сынок. Только Куранову, смотри не попадайся.

Именно ему я и попался. К тому же в самом неудобном месте — на лестнице. Никуда не скрыться!

Пришлось приветствовать нарочито бодрым тоном:

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— Вы зачем здесь?— придрался он сразу.

— Так… Навестить…

Часы посещений все те же, с трех дня до шести вечера,— отчеканил Куранов своим ровным металлическим голосом.— Кто вас пропустил?

— Э… Через офицерский проход.

Не мог же я подвести усача!

— Да? Тогда им же немедленно возвращайтесь обратно.

— Товарищ подполковник!— взмолился я.— Мне сегодня ехать в Энск.

— Вас никто не держит.

— А у Седого-боевого там жена… У капитана Григорьева,— уточнил я без особой надобности; весь госпиталь называл так веселого капитана.

Куранов пожевал губами.

— Десять минут,— наконец смилостивился он.

— Спасибо!

И заспешил вверх по лестнице.

В «ГРГН» уже почти никого из стариков не осталось. Один Седой-боевой по-прежнему сыпал шуточками-прибауточками из своего гипсового дота. Дела у него пошли на улучшение, ему уже разрешалось полусидеть при помощи специально сконструированного приспособления из гладко оструганных досок.

Ох и обрадовался же Седой-боевой, когда узнал, зачем я пришел к нему, даже подрастерялся слегка. Начал письмо жене диктовать — бросил; вчера только отправил, о чем больше писать, новостей за день не накопилось.

— Что ж ты не предупредил?— стал сокрушаться он.— Гостинец бы сыночку собрал. А сейчас где сестру-хозяйку искать?

Объявили общий сбор по палате, хоть и Седой-боевой ругался, протестуя. У кого сахар нашелся, у кого пачка печенья, у кого леденцы, у кого даже карандаши цветные. А поступивший на днях со Второго Украинского фронта капитан-кавалерист, раненный в плечо, пожертвовал для общего дела вместительную женскую сумку, личный свой трофей, отобранный у плененной фашистской штабной красотки.

Хлопцы!— подозрительно тихо тянул Седой-бое вой на своей койке.— Хлопцы!…

Вошел Куранов, посмотрел на меня недовольно.

– Я сказал — десять минут.

— Иду уже, товарищ подполковник. Вот только адрес записать.

Он стоял у двери, пока не выжил меня из палаты, а в коридоре пошел следом, словно решил лично выпроводить из здания. Я, насколько мог, убыстрил шаг- нужен мне очень этот почетный эскорт!

— Обождите,— остановил Куранов.

Приблизился, сказал тихо:

— Если узнаете неприятные новости, не передавайте ему. Он едва сдвинулся с мертвой точки. Достаточно легкого психического толчка…

— Но ведь он почти сидит уже! И настроение прекрасное!

— Капитан Григорьев из тех, которые считают, что нечего портить людям настроение своими бедами. У каждого их и так предостаточно… Счастливого пути!

И двинулся от меня, прямой, напряженный, сухой, проверяя на ходу пальцем, нет ли пыли на идеально чистых, белоснежных стенах.

Часовой внизу укоризненно покачал головой:

— Эх, сынок! Говорил ведь — не попадайся!

— Влетело?

Наряд вне очереди.

— Но я же сказал ему — через офицерский проход.

Усач хмыкнул:

— Тоже мне! Тот проход еще неделю назад зарыли, бестолковщина!

И сердито подтолкнул меня в спину, прикрывая ржаво заскрипевшую створку ворот.

Я не очень торопился. Сходил в столовую, поел, взял продуктов на день сухим пайком, проще говоря, хлеб, ломтик желтого сала и сахар. Побалагурил с Зинаидой Григорьевной; она приглашала в кино на «Джоржа"— я отказался, прозрачно намекая на свидание с выдуманной наскоро брюнеткой, и в доказательство демонстрировал взятую у нее в залог сумку.

Проводил Зинаиду Григорьевну до кинотеатра. Идти мне с ней было хорошо — при быстрой ходьбе она заметно косолапила и, вероятно, поэтому предпочитала не торопиться. Потом неспеша двинулся в сторону вокзала. Куда нестись сломя голову? Поезд только после полуночи, командировка в кармане — уж как-нибудь сяду.

Первый повод для беспокойства возник у меня на ближних подступах к вокзалу. Что-то слишком много народу для такого позднего часа! А пробившись сквозь стенку дымивших махрой мужчин на лестнице, застыл в тревоге. Просторный зал ожидания был плотно набит людьми.